Я сидела напротив и долго не трогала бумагу.
Потом все же взяла.
Провела пальцами по краю.
И только тогда дверь тихо открылась.
Рейнар.
Он вошел без плаща, только в темной рубашке и камзоле, как человек, который сам не заметил, как слишком поздно остался в одном доме дольше, чем собирался.
— Не спишь, — сказал он.
— Не до сна.
— Из-за распоряжения?
— Из-за всего.
Он подошел ближе.
Но на этот раз не стал становиться напротив, как на допросе или в споре.
Остановился сбоку от стола.
Так, чтобы мы оба смотрели на один и тот же лист.
Умно.
Опасно.
— Ты понимаешь, что после этого тебя будут бить иначе, — сказал он.
— Да.
— И все равно согласилась.
— Это мой дом, Рейнар.
Он молчал.
Наверное, ждал, что я смягчу.
Добавлю что-то.
Скажу “и ваш тоже”.
Но нет.
Не сказала.
Потому что пока этот дом слушался прежде всего меня, и именно на этом я держалась.
— Я горжусь тобой, — произнес он вдруг.
Я замерла.
Настояще.
Так, как не замирала даже от его позднего “мне жаль”.
Потому что это было новое.
Не жалость.
Не вина.
Не долг.
Гордость.
Спокойная.
Мужская.
Неприкрытая.
И оттого особенно страшная.
Я медленно подняла на него глаза.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что вы не имеете права говорить это так, будто оно может все исцелить.
Он выдержал мой взгляд.
— Я не думаю, что может.
— Тогда зачем?
Ответил он не сразу.
И в этом молчании опять было больше правды, чем в половине чужих признаний.
— Потому что это правда, — сказал он наконец.
Я отвела глаза первой.
Не потому что не могла выдержать.
Потому что слишком хорошо выдержала — и поняла, что еще немного, и где-то внутри треснет то самое место, которое я так долго собирала заново.
— Спасибо, — сказала я ровно. — Но этого все равно мало.
— Я знаю.
— Нет, — тихо произнесла я. — Вы не знаете, сколько именно.
Он ничего не ответил.
И только это спасло нас обоих от новой раны.
Я сложила распоряжение и убрала в ящик.
Потом поднялась.
— Завтра с утра надо проверить правое крыло, Дарека, женщину из дальнего поселка и отправить людей по исчезнувшему управляющему.
— Я уже распорядился насчет людей.
— Хорошо.
Я пошла к двери.