Западное крыло лежало в руинах. Сердечная башня была расколота, но из трещины в ней пробивался мягкий серебристый свет. Двери, которые ночью открылись всем сразу, теперь стояли распахнутыми, но уже не как раны. Как приглашения.
Дети спали в Общем зале.
Не в стекле.
Не в колыбелях-печатях.
На матрасах, плащах, одеялах, прямо на скамьях, рядом со студентами, гостями и солдатами, которые до рассвета помогали вытаскивать раненых из завалов.
Мира спала у меня на коленях.
Я сидела на ступенях ректорского помоста и боялась шевельнуться, чтобы не разбудить её. Она свернулась клубком, как маленькая, хотя так отчаянно пыталась быть взрослой. Одна рука её всё ещё сжимала мой рукав.
Я смотрела на её лицо.
На ресницы.
На маленькую родинку у губы.
На след усталости, который не должен был быть на детском лице.
И думала, что мир никогда не станет справедливым сам.
Его придётся делать.
Каждый день.
Снова и снова.
Марта подошла тихо и накинула мне на плечи тёплую шаль.
— Вы замёрзли.
— Не заметила.
— Поэтому я и принесла.
Она села рядом, осторожно, чтобы не потревожить Миру.
Некоторое время мы молчали.
Впервые молчание между нами не было наполнено страхом.
— Ты останешься? — спросила я.
Марта посмотрела на зал.
На детей.
На студентов.
На Серу, которая сидела у дальней стены под охраной, но уже без цепей на руках.
— Если позволите.
— Я не королева, чтобы позволять.
— Тогда если попросите.
Я посмотрела на неё.
— Останься.
Она кивнула.
— Останусь.
И в этом простом слове было больше верности, чем во всех клятвах дворца.
Рейнара перенесли в бывшую преподавательскую комнату. Он был жив, но слаб. Последний приказ короля забрал у него почти всё, что делало его королём: власть крови, королевскую печать, право повелевать через трон.
Но не жизнь.
И, возможно, впервые жизнь осталась ему не как право, а как задача.
Мира проснулась ближе к полудню.
Сначала резко вздрогнула, будто снова ждала стен башни. Потом увидела меня.
И выдохнула.
— Ты здесь.
— Здесь.
— Академия?
— Тоже.
— Дети?
— Спят. Едят. Некоторые спорят с Эриком, потому что он решил назначить себя главным по порядку.
Она слабо улыбнулась.
— Плохая идея.
— Очень. Лира уже объясняет ему это.