Отдельная статья — бытовые артефакты. Жёсткого контроля за ними нет. Чаще всего их у нас приобретают оптом торговцы, а затем уже реализуют в своих лавках. Полученный доход мы пускаем на исследования, поддерживаем талантливых изобретателей…
Николай Андреевич, увлеченно рассказывая о своей работе, вёл нас по длинному коридору.
— Ну, это уже отдельная, экономическая составляющая нашей работы, думаю, что вам, молодые люди, она менее интересна.
Распахнув неприметную, ничем не отличающуюся от соседних, дверь, он торжественно произнес:
— Прошу пожаловать в мой кабинет! Именно здесь рождаются мои самые великие и продуктивные идеи… — и, переходя на нормальный тон, он добавил с улыбкой, — а ещё тут я иногда и ем, и сплю… Вообще, должен признаться, самой главной соперницей мои жены и наложницы считают мою работу! Ведь здесь я провожу гораздо больше времени, чем в стенах родного дома…
— Вот это совершенная правда! — послышался из глубины кабинета голос Ивана Нарышкина. — на прошлое Рождество мы заказали одному модному художнику папенькин портрет. И теперь, когда он возвращается домой после длительных отлучек по делам государственным, мы сличаем его лицо с изображением на картине. Чтобы ненароком не приветить кого чужого…
— Цыц! — гаркнул Николай Андреевич на сына, пряча усмешку, — молод ещё так с отцом разговаривать!
— Приношу свои нижайшие извинения, — отвесив несколько поясных поклонов, поспешно ответил Иван. При этом на его довольной физиономии не наблюдалось даже тени раскаяния.
— Шут. — фыркнула Дарья, усаживаясь на стул возле отцовского стола.
— На том и стоим. — откликнулся её брат, плюхаясь снова в кресло. — Не всем же быть такими скучными, как ты…
— Ладно, молодежь, вы тут пока располагайтесь, а я велю принести чаю, да чего-нибудь перекусить. И прихвачу несколько образцов новейших разработок в области защитных артефактов. Ведь именно они интересуют вас, Ваше Высочество? — Дождавшись моего утвердительного кивка, Николай Андреевич вышел из кабинета.
Я посмотрел на Петра Тараканова. Тот, непривычно хмурый и молчаливый, стоял у высокого книжного шкафа, пристально изучая названия книг. Подойдя к нему, я дружески приобнял его за плечи и, понизив голос, сказал:
— Если ты, мой друг, решил удариться в науку, то я буду отговаривать тебя всеми способами. Сначала заведи жену, наложницу, детей… Собаку, в конце концов! А потом уже получишь право сбегать от них вот в такой вот кабинет!
Пётр неуверенно улыбнулся, взглянув на меня. Я же продолжил:
— Я искал ответы на вопросы об устройстве мира в солидных научных трудах. А нашел в простом человеческом общении. И понял, что не променяю дружбу даже на сотню самых увлекательных книг! Ты простишь меня, Петь? Я много чего наворотил в последнее время, но больше всего меня печалило то, что мы с тобой отдалились друг от друга.