Положив оберег, на который я смотрел жадными глазами, мысленно потирая загребущие ручонки, к перстню, Николай Андреевич подмигнул мне и сунул руку в шкатулку. Вынув её, он показал мне следующий артефакт. На его ладони лежала пуговица. Точно такая же, как красовались на моем мундире сейчас. Массивная, золотая, с изображением двуглавого орла.
— Ну и напоследок, артефакт искажения пространства…
Оглядев наши озадаченные физиономии, Нарышкин сжалился.
— Проще говоря, активировав эту пуговицу, можно на короткий период стать невидимым для окружающих.
Хочу, хочу, хочу! — вопил хомяк внутри меня, готовя защёчные мешки.
Николай Андреевич заглянул в шкатулку, задумчиво пожевав губами, и что-то про себя решив, захлопнул крышку, отсекая содержимое от наших любопытных взоров.
— Пока, я думаю, хватит. Остальное ещё требует доработки и тщательных испытаний. А вот и чай поспел!
Глядя на то, как расторопная служанка проворно расставляет различные блюда, в неимоверном количестве доставленные лакеями, мы пугались аппетитов Нарышкина-отца. И это — немного перекусить???
Часом позже, после продолжительной дружеской беседы за чашкой — нет, за ведром чая! — экипаж уносил нас от гостеприимного Николая Нарышкина. Приятная тяжесть небольшого бархатного мешочка с артефактами кармане меня грела, куда менее приятная тяжесть в желудке заставляла мечтать о том, чтобы быстрее добраться до кровати.
Добравшись до дворца и распрощавшись с друзьями, я помчался в свои покои. С огромным облегчением расстегнув брюки со слишком тугим, на мой сегодняшний взгляд, поясом, я достал артефакты из их бархатного укрытия и с удовольствием стал рассматривать. Пуговицу отложил в сторону, дав себе зарок позже приказать пришить её на мундир, а перстень и оберег сразу нацепил на себя. Пока мы пили чай, все артефакты были настроены на меня, так что сейчас достаточно было просто надеть их.
Почувствовав себя немного увереннее, я со стоном блаженства увалился на кровать, намереваясь вздремнуть часок. Но не тут-то было. В дверь постучали. Вошёл камердинер и передал мне приказ императора немедленно явиться к нему в кабинет.
Ну что ж, на ловца и зверь бежит, — подумал я. — Вот сегодня и поговорю с отцом о своих отношениях с Дарьей.
Наскоро собравшись, я отправился к Александру Павловичу. Войдя к отцу, я обнаружил, что в кабинете он находится не один. В кресле возле стола сидел незнакомый мне мужчина лет сорока. Строгий костюм вполне соответствовал суровости взгляда, непринужденная поза говорила о его спокойствии. Увидев меня, он встал, в его глазах мелькнуло какое-то, порядком смутившее меня, неприязненное чувство, которое тут же сменилось вежливым интересом. Я даже подумал, что мне почудилось. В самом деле, с чего бы человеку, который видит меня впервые, негативно ко мне относиться? Но тут же я получил ответ на свой невысказанный вслух вопрос.