— Н-нет… — пальцы разжались и часы упали на мох. – Я… б-больше… н-не… не буду!
— Вот и замечательно! – радостный голос Хиль взорвал тишину.
И ведьма заорала.
Дикий нечеловеческий крик её заставил паутину сжаться. Нити рванули и, казалось, сам мир затрещал. Они же, разорванные, устремились к той, что сотворила их, оплетая человеческое пока тело, превращая его в… нечто?
Зинаида слышала и хруст.
Скрип.
Скрежет, какой-то сухой, неприятный.
А ещё видела как стремительно вытягиваются пальцы ведьмы, и уже не они, но изогнутые, что клыки, конечности насекомовидной твари ложатся на плечи Хиль. А следом за пальцами тянутся, изгибаясь, и плечи. И торс поднимается, вознесённый над землёй двумя парами суставчатых изогнутых лап.
Чтоб тебя…
Потянуло перекреститься и поплевать через левое плечо.
— Тумилин… — Зинаида оглянулась. – Она… что она такое?!
Тварь, в которой от человеческого осталось не больше, чем ничего, потянула Хиль к пасти. И огненные ленты устремились в неё, словно это существо пило огонь.
Пило и не могло напиться.
— Я разрываю договор, — спокойно произнесла Хиль.
И пламя замерло.
Оно дрожало бело-голубым маревом, и Зинаида даже на расстоянии ощущала жар, исходящий от него. А ещё – странное нечеловеческое какое-то спокойствие Хиль.
Ей бы кричать.
Звать на помощь. А она вот стоит, и руку на плечо положила, прижимая конечность уродливого существа, которым стала ведьма. Будто опасается, что оно сбежит.
— Ты снова пыталась всех обмануть. А обманывать нехорошо!
Огненные крылья затрепетали.
А у самого лица Хиль щёлкнули жвалы.
— Но если подумать, то так даже лучше. Меня учили, что в каждой ситуации надо искать что-то хорошее…
Хиль отпустила тварь.
А руку сунула за спину.
— Зато теперь я могу тебя убить! — Зинаида не поняла, откуда появился клинок. И даже сперва не поняла, что это именно клинок. Просто Хиль взмахнула рукой. И продолжением этой руки стала серебряная лента. – И это тоже хорошо!
Она не двигалась.
Танцевала.
Умудряясь скользить между нитей, которые ещё оставались в воздухе.
Взмах.
И кусок конечности падает на мох, чтобы тотчас вспыхнуть, потому что и огонь желает получить своё. Второй. И тварь визжит да так, что закладывает уши.
Третий.
Голова у неё круглая, с выпуклыми глазами. И катится, катится… а тело, рассечённое надвое, некоторое время стоит.
Да уж. Пожалуй, о сказках Зинаида больше мечтать не станет. Ну их. Потом сплошная психологическая травма.
Но в обморок она всё-таки не упала.
Тварь умерла.
Странное ощущение. Вот она была. И с ней была цель жить дальше. Нет, только она, но ведь и эта тоже. А теперь ведьмы нет.