«Что ж, мерзкий трус, игра началась», — отмечаю я, пряча победоносную улыбку.
Его глаза лишь сильнее наливаются яростью, которую он быстро скрывает под маской благочестия. Знакомая реакция. Отсалютовав всем бокалом, он, видимо, надеется, что я уйду, но у меня другие планы.
Я знаю, что его сиятельство Костэр не терпит публичности к своей персоне. Он последние три года, после смерти той, на кого променял меня, вел закрытую жизнь.
— Согласитесь, это прекрасная партия для моей сестры. Герой войны и политический деятель, — продолжаю я, подойдя неприлично близко к дракону. — Но мне одной кажется, это такой мезальянс, — презрительно скорчив носик, продолжаю подливать масла в огонь. — Они оба такие холодные, что я точно останусь без племянников. Хотя без племянников я могу остаться и по другим причинам… — намекаю я, ссылаясь на слухи о его несостоятельности как любовника.
По толпе прокатываются смешки. Получив поддержку, я завершаю свою речь пламенным тостом.
— За ледяного маркиза и его молодую невесту, господа! — Выхватив бокал из рук будущего родственничка, залпом осушаю его, а после, следуя старой драконьей традиции, прокричав «Ррияд!», бросаю его о танцевальный паркет.
Звон битого хрусталя и аплодисменты заполняют сад.
Аккуратно отойдя вправо, я оставляю маркиза с толпой взбудораженных мужчин, принявшихся поздравлять его.
Ретируюсь я тихо, напоследок предупредив Румию, что покидаю это место. Как во время моего отступления у меня не загорелась спина, остается открытым вопросом. Ведь взгляд серых глаз прожигает меня насквозь.
Возвращаясь домой в карете, мне вспоминаются события недельной давности, толкнувшие меня сделать ход первой:
— Какой ужас. Я в отчаянии, Эстер! — с ужасом в голосе произносит виконт Адриан Доссель, мой лучший друг. — Ты только прочти! — Он протягивает письмо от моей сестры, в котором она ясно дает понять, что намерена связать свою жизнь с маркизом Костэром.
— На что ты надеялся, Адриан? Думал, что сможешь скопить достаточно средств для брачного выкупа моей сестры? Ты так искал одобрения моих родителей, что потерял драгоценное время и мою сестренку, — осуждающе произношу я.
— Порядочность подвела меня, не так ли? — грустно интересуется он.
— Порядочность — прекрасное качество, дорогой Адриан. Ты единственный порядочный мужчина, которого я знаю, потому я так дорожу дружбой с тобой.
Он шумно выдыхает. Блондин, с такими нежными чертами лица и теплыми карими глазами. В свои тридцать он выглядит юнцом, никакие печали не оставили следов на его внешности. А может, это следствие его сердечной доброты и бесхитростности. Нахмурившись, он пронзает меня взглядом отчаяния.