— Гермина с твоими родителями живут у Костэра в столичном имении и начинают готовиться к свадьбе. Меньше чем через месяц она официально станет его женой!
— Посмотри-ка, а меня никто не известил о таком важном событии. Видимо, «матушка» боится, что я устрою скандал. Интересно, с чего это она взяла? — лукаво улыбаюсь я.
— Они не хотят общаться с тобой из-за твоего прошлого, — не поняв сарказма, пытается объяснить друг.
— Да знаю я.
Я уже девять лет не общаюсь с родными. Они решили отречься от меня из-за дурной славы, приобретенной мною в девятнадцать лет. Сначала я была примерной дочерью, такой же милой и нежной, как моя сестра. С пуританскими взглядами на жизнь и большой любовью к своему будущему супругу. Если бы я тогда могла скинуть эти розовые очки и увидеть, что не мой муж проявляет ко мне больший интерес…
— Он же ледяной, как скала. Грубый и молчаливый. Уж мы-то с тобой знаем, что он ей не пара. Если он женится на ней, то превратит существование Гермины в кромешный ад! — прерывает мои размышления Адриан. Вспышка неприкрытого раздражения делает его хоть немного похожим на живого дракона, а не образ с обложки.
— Нет никаких «если». Он женится на ней. Моя сестра никогда не пойдет против воли родителей. Она такая же, как я в прошлом. До неприличия правильная. — Возникает небольшая пауза. — Помнишь, я предлагала тебе выкрасть мою сестру и жениться на ней или обесчестить и жениться на ней. Тогда у родителей не было бы выхода. Но сейчас они ни за что не упустят шанса восстановить благороднейшую репутацию семьи, пусть даже такой ценой, — добавляю я, качая головой.
— Ты… Ты могла бы поговорить с семьей или написать Гермине. Я знаю, вы поддерживаете отношения с ней через письма. Убеди их, что этот брак — ошибка! — упав на колени, взмолился Адриан.
— Ты знаешь, как я ненавижу маркиза, знаешь, что у меня с ним личные счеты и стать его родственницей хочу меньше всего. Но мои слова ничего не значат для семьи. Меня никто не станет слушать. Даже Гермина. А если отец узнает о нашей с ней переписке, то боюсь представить, какие будут последствия.
— Молю, Эстер! Ты — моя последняя надежда.
— Как поэтично, Адриан. И почему ты не можешь быть как остальные мужчины? Жениться ради выгоды, завести хорошенькую любовницу, которая будет ублажать тебя, выполняя все твои капризы. А когда любовница надоест, заведешь себе новую, — неосознанно высказываю я свою боль.
Отшатнувшись от меня, словно я ударила его под дых, Доссель смотрит взглядом, полным осуждения.
— Впервые я начинаю верить в то, что говорят о тебе. — разочарованно произносит он. — Прости, что пришел. Я надеялся, что ты не дашь повториться тому, что случилось с тобой.