— Очень интересно, — оживился немец. — Но не молоды вы для подполковника?
— Я получил это звание на майские праздники в этом году за разработку новых приборов связи модульной сборки. В качестве награды и поощрения, вот. По образованию я инженер радиотехнических устройств и приборов, — я старался говорить ровно, спокойно и не забывать про специфические термины и словечки, как будто это для меня привычная речь.
— Как вы оказались с простыми солдатами в лесу и так далеко от Брест-Литовска? Почему не ушли с вашим осназом?
— Не успел. Остался сжигать те документы и приборы, которые невозможно было взять с собой. А ещё должен был проконтролировать уход людей, которые хоть немного были в курсе секретного узла связи. Ну, а потом в город вошли ваши солдаты. Вся моя группа погибла, я переоделся в гражданскую одежду и стал уходить в одиночку. Случайно встретил группу наших солдат и принял на себя командование.
— Плохой из вас командир оказался, — злорадно усмехнулся офицер.
Я пожал плечами:
— Я инженер и штабист, а не боевой офицер.
Эта фраза — очередной крючок для немца. Он должен был смекнуть, что с таким «штабистом и инженером» проще договориться и склонить на свою сторону, чем «боевика».
Немец молчал с минуту, принимая про себя очень важное для меня решение. Наконец, сказал:
— Я хочу предложить вам два варианта. Вы сотрудничаете с нами или я отдам вас этому человеку.
В конце своей фразу он кивнул в сторону старого поляка. Тот пока проходил весь наш разговор то морщился, то катал желваки на скулах, то сжимал кулаки. То, как шла наша с офицером беседа, ему откровенно не нравилось. Но вмешиваться в неё остерегался. Опытный, видать, знал или чувствовал, что это сильно не понравится его хозяину. Вот ведь что за народ — поляки! Их лупили все, уж половина Европы точно. Разделяли, лишали государственности полностью. Потом создавали опять небольшое польское государство, делая это, будто бросали кость оголодавшей побитой собаке. Но не любят они только Россию. Причём, аж ненавидят и эту ненависть впитывают с самого рождения. Вон немцы их пару лет назад прищучили, отобрали территории, разгромили армию. Но этот седоусый хмырь к гитлеровцу со всем уважением и чинопочитанием, а меня с парнями отравил, как ненавистных крыс в амбаре. На Украине тоже они были одни из первых наёмников, и по жестокости переплёвывали колумбийцев и арабов. В плен к полякам лучше было не попадать. Правда, со второго года войны им стали отвечать тем же. Из нескольких десятков пшеков, попавших в окружение и безвыходную ситуацию, про которых я точно знал, взяли в плен только парочку для репортажа. Прочие отправились в морги в чёрных мешках или гнили до конца войны в подвалах разрушенных домов и перелесках, где от деревьев остались только стволы в виде кривых столбов.