Немец не обратил внимание на его слова. Он шагнул ко мне, навис надо мной и спросил на корявом русском:
— Ви йэсть офцэр? Юде? Ифрэй? Лехрей… утиштель… ушчитль?
— Я прекрасно понимаю на немецком, — выдавил я из себя.
Увы, проклятье не получилось. Во мне энергии не просто не было, а, кажется, она ушла в отрицательные значения. Организм забрал все резервы, в том числе магические для того, чтобы пережить отравление. Придётся набраться терпения пока мана восстановится. А чтобы раньше этого момента меня не прикончили, нужно как-то потянуть время. Перво-наперво заинтересовать фрица своим знанием его родного языка, а там глядишь что-то придумаю.
— Вы хорошо говорите на моём языке. Где учили?
— Учительница была из поволжских немцев, а я был её любимым учеником. Потом улучшил знание в военном училище.
— Вы комиссар?
— Нет, я офицер.
— Офицер?
— Командир, — вроде как поправился я, хотя оговорку перед этим сделал специально, развешивая крючки для любопытства собеседника. Заодно тянул время, лихорадочно перебирая варианты, которые помогут мне получить так необходимое для восстановления время. Кряхтя, я медленно поднялся и сел, привалившись спиной к тележному колесу.
Остановился на двух версиях. По одной стоило выдать себя за немецкого офицера из тех же поволжских немцев, которого абвер внедрил в Красную армию, точнее, хотел внедрить через отряд окруженцев. Версия так себе, так как про абвер, немецкую разведку, вермахт и прочее я знал очень мало. Второй вариант содержал в себе легенду о советском высокопоставленном командире — лейтенанта и даже капитана фриц может приказать добить, таких в плену сейчас тысячи — на высокой должности и с интересной профессией. Разведчик? Нет, не стоит. НКВД? Хм, могут грохнуть, как комиссара. А вот… связист! В памяти вылез эпизод про некую секретную радиостанцию в Бресте, которую вывезли со всеми связистами и документами буквально под носом у немцев перед началом войны. Про Красную армию я тоже знал мало что и почти не знал номера частей. Но в отличие от вермахта информации по ней у меня всё же было побольше. Да и фриц знает про РККА ещё меньше, чем я.
— Ваше звание и номер части, — потребовал немец. На его погонах светлели два ромбика. Капитан? Кажется, да. Я всё ещё путался и подзабывал что советские, что немецкие знаки различия. Особенно немецкие, которые гораздо запутаннее.
— Подполковник. Начальник штаба триста двенадцатого полка связи, — тихо сказал я.
Решил остановиться на советском варианте. — До двадцать первого июня отвечал за охрану секретного радиоузла в Бресте, который был эвакуирован группой нашего осназа перед вашим нападением.