Буржуйка тёплая, пол сухой, за окном мерцает последний декабрьский свет над полем у Перемышля. Фёдор Тихонович за перегородкой, в соседнем закутке, уже спал. У меня в груди — ровное ощущение, которое я вчера в тетради только-только оформил словами.
В «Liber translationum fratrum theutonicorum», малоизвестной канцелярской книге орденской канцелярии, которая велась в Мариенбурге с тысяча двести восьмидесятых годов, описывается процедура «translacio fratrum» — перевод брата из одного дома ордена в другой. Эта процедура была у ордена самой будничной: братья-рыцари в Пруссии и Ливонии между орденскими домами перемещались постоянно, некоторые по два-три раза в год. Канцелярия в Мариенбурге эти перемещения фиксировала не ради контроля, а ради памяти: каждому брату при переводе присваивался короткий запись в книге — откуда, куда, с какими вещами, с какой датой.
У перевода в ордене была особая внутренняя логика, которую современные историки часто не замечают. Брат, переведённый из одного дома в другой, уходил не в одиночку — он уходил со всей своей ротой братьев-подчинённых, со своим оруженосцем, со своим капелланом. Он уходил как часть ткани, а не как единичная единица. Новый дом принимал его не как нового человека, а как готовый кусок прежней ткани. Комтур нового дома не знакомился с братом заново — он включал его в свою уже существующую ткань на ту позицию, которую брат вёл в прежнем доме.
Глядя сегодня вечером, пятнадцатого декабря тысяча девятьсот четырнадцатого года, на свою новую хижину под Перемышлем, с Фёдором Тихоновичем за перегородкой, со своей тетрадью в ящике у буржуйки, с Ковальчуком через двадцать шагов в ротной, с Ржевским в пятидесяти шагах в санитарной повозке у Ляшко, — я у себя в голове проговорил:
«Translacio fratrum» случилась. Я не перенёс с собой один мундир. Я перенёс с собой всю свою ткань. Ковальчук, Ржевский, Фёдор Тихонович, Добрынин, Дорохов, Бугров, Карпов, Иваньков, Васильев, Ляшко, Крылов, Вяземский, моя тетрадь под тюфяком — всё это в Зволене, в Замковичах, на возвышенности над Перемышлем, в этой дощатой хижине — было со мной и осталось со мной. Моё «translacio» было полным.
Лизу я с собой не перенёс. Она осталась на прежней позиции. Её — я собираюсь перенести обратно ко мне через письмо. Это — орденская же формула, у канцелярии Мариенбурга была специальная категория «litterae sequentes» — «следующие письма», которыми брат, переведённый в другой дом, поддерживал связь с оставленной частью прежней ткани. Я Лизу буду «litterae sequentes». Это — правильно.