Дамиан медленно выпрямился, снова возвращая себе маску ледяного безразличия, но в его глазах плясали опасные искры.
— Мне не нужны твои гроши, Алиса. У меня их достаточно. Мне нужно то, что нельзя купить официально.
Он сделал паузу, и я почувствовала, как воздух между нами загустел, превращаясь в натянутую струну.
— У твоего нынешнего босса, адвоката Соколовского, есть сейф. В этом сейфе лежит папка с документами по тендеру в порту. Принеси мне её до завтрашнего вечера, и долг твоего брата будет аннулирован. Полностью.
— Это… это преступление, — прошептала я, качая головой. — Я не могу. Соколовский доверяет мне. Если меня поймают, я сяду в тюрьму.
— Либо ты, либо твой брат, — безжалостно произнес Дамиан. — Выбор за тобой. Но учти… если ты согласишься, ты станешь моей соучастницей. А я очень ревниво отношусь к своей собственности.
Слова Громова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. «Соучастница». Это слово царапало изнутри, вызывая тошноту. Я смотрела на него и видела не просто красивого мужчину, а хищника, который забавляется с пойманной добычей.
— Почему я? — мой голос был едва слышным шелестом. — У вас сотни людей. Профессионалов. Зачем вам подставлять помощницу юриста, которая даже за парковку платит вовремя?
Дамиан сократил расстояние между нами ещё на полшага. Теперь я видела, что его рубашка была из тончайшего хлопка, а на запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы спасти не одну такую семью, как моя.
— Потому что профессионал — это след. А ты — случайность. К тому же, — он вдруг протянул руку. Я замерла, ожидая прикосновения, но он лишь поправил выбившуюся прядь моих волос, едва коснувшись кончиками пальцев моего уха. По коже пробежал ток, противный и пугающе приятный одновременно. — К тому же, мне любопытно, Алиса. На что способна «правильная» девочка ради любви к единственному близкому человеку.
Я вспомнила лицо брата. Пашка. Глупый, азартный Пашка, который всегда верил в чудо. Перед глазами всплыла наша последняя встреча два дня назад. Его трясло, он прятал глаза и постоянно оглядывался на дверь нашей маленькой хрущевки.
«Лиса, я всё исправлю, клянусь! Просто один неудачный расклад… Они придут за мной, если я не отдам долг. Ты не представляешь, кто эти люди. Это не коллекторы, это… хозяева города».
Тогда я думала, что он преувеличивает. Теперь, стоя перед Громовым, я понимала — Пашка преуменьшал масштаб катастрофы.
— У него никого нет, кроме меня, — прошептала я, больше самой себе, чем Дамиану. — Мама не переживет, если с ним что-то случится.