Прошло три часа. Ночь за окном загустела, превратившись в черное непроницаемое полотно. В какой-то момент снизу донесся глухой удар, а затем — звон разбитого стекла. Звук был настолько резким, что я невольно вскрикнула. Сердце испуганной птицей забилось о ребра. Я не выдержала. Накинув шелковый халат прямо на сорочку, я босиком выскользнула из комнаты, миновав задремавшего у двери охранника.
Дверь в кабинет Артёма была полуоткрыта. Изнутри пахло дорогим виски, застарелым табачным дымом и… холодом. Тяжелым, могильным холодом. Артём сидел в своем огромном кресле, его лицо было скрыто в глубокой тени, только кончик сигареты тлел во тьме, как единственный глаз демона. На ковре, прямо у его ног, лежали разбросанные фотографии.
Я вошла, не спрашивая разрешения.
— Уходи, Лия, — его голос был тихим, монотонным, и это пугало больше любого крика. Так говорят люди, которые уже всё для себя решили. — Ты не хочешь этого видеть. Поверь мне, тебе лучше оставить это здесь и уйти.
Я проигнорировала его предупреждение и опустилась на колени прямо на ковер, подбирая снимки. Первый же кадр заставил мои легкие заледенеть.
На фото была я. Та самая спальня в нашем старом доме, которую я помнила до каждой черточки на обоях. Свет падал из окна так, что моя кожа казалась светящейся, почти прозрачной. Я была в объятиях мужчины. Его лицо оставалось в тени, скрытое ракурсом, но на его предплечье была отчетливо видна характерная татуировка — оскаленная морда волка, символ принадлежности к «старой гвардии» Волкова. Рука мужчины по-хозяйски лежала на моем бедре, сминая простыню, а я… на снимке я смеялась, запрокинув голову, и в моих глазах было то самое бесстыдное, абсолютное счастье, которое невозможно сыграть.
Снимков было около десятка. На некоторых ракурсы были такими интимными, что по моей коже пополз липкий, тошнотворный холод. Это была не просто подделка. Это была работа гениального режиссера, который знал анатомию моей страсти, мои позы, то, как я выгибаюсь навстречу удовольствию. Каждая родинка, каждый изгиб тела — всё было моим.
— Артём, это не я… Клянусь тебе Алисой, это ложь! — я подняла на него глаза, полные слез, которые уже застилали мир. — Ты ведь знаешь меня! Ты чувствовал меня сегодня!
Он медленно наклонился вперед, выходя из тени. Его лицо было пепельно-серым, глаза ввалились. Он выглядел как человек, который не спал неделю.
— Знаешь, Лия, я два часа назад отправил сканы этих фото на независимую экспертизу. Одному из лучших криминалистов в Европе. Я надеялся… бог свидетель, я молился, чтобы он сказал, что это фотошоп. Что это нейросети. Что это дешевый монтаж.