Вокзал встретил нас равнодушным гулом и запахом дешевых беляшей. Я стояла в очереди в кассу, прижимая Алису к себе. Каждая минута ожидания казалась вечностью. — Два билета автобус до Самолва, — бросила я кассирше, протягивая деньги. — Паспорта, пожалуйста.
Я подала свой паспорт. Женщина долго изучала его, затем что-то начала вводить в компьютер. Она медлила. Она смотрела на экран слишком долго. — Подождите минуту, система подвисла, — произнесла она, не глядя мне в глаза.
И тут я поняла. Это не система подвисла. Это он нажал на паузу.
Я схватила паспорт и Алису за руку, не дожидаясь билетов. — Идем, Алиса! Быстрее! — Мама, мне больно! — вскрикнула дочка, не успевая за моим лихорадочным шагом.
Мы почти добежали до выхода на платформу, когда путь нам преградили двое. Высокие, широкоплечие, в знакомых темных пальто. Они не выглядели агрессивно, но их позы не оставляли сомнений — они стена.
— Лия Викторовна, Артём Александрович просил передать, что поездка отменяется, — произнес один из них, вежливо склонив голову. — Машина ждет у главного входа.
— Уйдите с дороги! Я вызову полицию! — я задыхалась от бессилия и гнева. — Полиция уже здесь, — он указал на двоих патрульных, которые стояли в паре метров и… просто смотрели в другую сторону.
Я поняла всё. Весь этот город — это его личная шахматная доска. И я только что сделала свой последний, неудачный ход.
Нас привезли не в офис. Нас привезли в загородный дом Северского. Тот самый особняк, из которого он выставил меня пять лет назад. Он не изменился. Всё тот же холодный гранит, те же острые шпили, вонзающиеся в серое небо. Только забор стал выше, а на воротах появилась электронная система охраны.
Машина остановилась у парадного входа. Дверь открыл водитель. — Прошу вас.
Я вышла, крепко сжимая руку Алисы. Дочка испуганно озиралась. — Мама, это замок? Мы будем здесь жить? — Нет, котенок. Мы здесь ненадолго.
Мы вошли в холл. Высокие потолки, гулкое эхо, запах дорогого дерева и… тишины. На вершине лестницы стоял он.
Артём был без пиджака, в черной водолазке, которая подчеркивала его жесткий разворот плеч. Он медленно спускался вниз, не сводя глаз с маленькой фигурки, стоявшей рядом со мной. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как ходят желваки на его скулах.
Он остановился в трех шагах от нас. Тишина в холле стала почти осязаемой.
— Здравствуй, Лия, — его голос был тихим, но в нем вибрировала такая мощь, что у меня подкосились ноги. — Решила устроить дочери экскурсию по вокзалам? Не самое лучшее место для ребенка в такое время.