Мы смотрели, как Маргариту ведут в машину. Она не кричала. Она просто смотрела в объектив с такой концентрированной ненавистью, что, казалось, экран сейчас треснет. Но её время истекло. Зеркала, которые она так хотела превратить в оружие, отразили её собственную тьму.
Вечер того же дня застал нас на набережной. Мы стояли у подножия скелета «Вершины», который теперь был оцеплен не охраной «Монолита», а специалистами экологического контроля. Алиса заснула на заднем сиденье пикапа, утомленная событиями этого бесконечного дня.
— Странно чувствовать себя свободным, когда у тебя в кармане всего пара купюр, а за спиной — руины империи, — Артём горько усмехнулся, глядя на темные окна верхних этажей. — Юристы закончили опись. Завтра они заберут дом в центре, офис и счета. У нас остался только тот разваливающийся кирпичный особняк на окраине и старый пикап.
— А люди? — спросила я. — Рабочие на стройке, инженеры? Они остались без работы?
— Я договорился о выплатах из ликвидационного фонда. На три месяца им хватит, чтобы найти новое место. — Артём повернулся ко мне. — Это всё, что я смог сделать.
— У нас осталось гораздо больше, — я подошла к нему и взяла за руку. — У нас осталось имя, которое теперь не запятнано ложью. И у нас есть Алиса.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Прости меня, Лия. За всё. За ложь, за «Вершину», за то, что втянул тебя в это. За то, что заставил строить на пепле.
Я молчала. В моей душе всё ещё жила боль, но она больше не жгла — она просто была, как старый шрам.
— Я не знаю, простила ли я тебя до конца, — ответила я честно. — Но я знаю, что мы должны идти дальше. Вместе. Потому что поодиночке мы не справимся.
Он кивнул и притянул меня к себе. Мы стояли так, глядя на «Вершину», пока ветер с залива трепал наши волосы.
Сзади послышались шаги. Павел Ларин — мы даже не заметили, как он подошел. Он выглядел изможденным, но в его глазах впервые за всё время, что я его знала, не было того затравленного блеска.
— Не помешаю?
— Подходи, Павел, — Артём обернулся.
— Я не надолго. — Ларин протянул мне сложенный вчетверо лист. — Мне звонили из городской администрации. Они знают, что я в курсе всех деталей проекта. Просили передать тебе предложение.
Я развернула бумагу. Это было официальное письмо с печатью.
— Комиссия решила, что сноса не будет? — я подняла глаза.
— Да. Фундамент можно дезактивировать через инъекции сорбентов. Здание останется стоять, но его перепрофилируют. Город хочет сделать здесь общественное пространство и музей архитектуры. И они хотят, чтобы проект реконструкции возглавила ты, Лия.