Артём изменился. В его походке больше не было той хищной стремительности «короля недвижимости». Теперь это был мужчина, который знал цену ручному труду. Он открыл небольшую консалтинговую фирму, которая специализировалась на экологическом аудите строящихся объектов. Его уважали не за фамилию, а за ту беспощадную честность, с которой он проверял каждый чертеж.
Я стояла у окна и наблюдала, как по саду бегает Алиса. Ей уже восемь, и она всё больше напоминает маленькое стихийное бедствие. У неё мой упрямый взгляд и папина способность добиваться своего.
— Мама, иди скорее! — закричала она, размахивая каким-то листком. — Мы с дядей Павлом придумали, как сделать домик на дереве с автоматическим фонариком!
Павел Ларин, часто заезжавший к нам по выходным, сидел на садовой скамье и добродушно улыбался, попивая чай. Он так и не вернулся в большую архитектуру, но нашел себя в реставрации старых церквей и преподавании.
Я вышла на веранду, где Артём накрывал на стол к обеду. В его движениях была уверенность человека, который наконец-то обрел твердую почву под ногами.
— Письмо пришло, — сказал он, протягивая мне конверт. — Из фонда «Вершина». Очистка завершена. Они хотят пригласить нас на открытие детского центра в следующем месяце.
Я взяла письмо, но даже не взглянула на него. Внутри меня пульсировало знание, которое делало все новости о прошлом бесконечно далекими. Я подошла к нему вплотную, чувствуя тепло его тела, и медленно положила его широкую, мозолистую ладонь себе на живот.
Артём замер. Его рука под моими пальцами дрогнула. Он посмотрел на меня — сначала с легким недоумением, но, увидев мой взгляд, застыл. В его глазах вспыхнуло осознание, такое яркое и чистое, что оно затмило полуденное солнце.
— Лия? — его голос сорвался на шепот, в котором смешались страх и восторг. — Это… правда? Ты серьезно?
— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как по щеке катится слеза облегчения и абсолютного счастья. — У Алисы будет брат или сестра. Наш новый проект, Артём. Самый важный в жизни.
Артём издал короткий, ликующий возглас, в котором не осталось и тени того холодного Северского, которого знал мир. Он подхватил меня на руки, прижал к себе так крепко, словно я была величайшим сокровищем на земле, и начал кружить по веранде. Его смех — громкий, искренний, абсолютно счастливый — заставил Алису и Ларина обернуться.
— Сын… — выдохнул он мне в волосы, когда наконец поставил на ноги, но не выпустил из объятий. Его лицо сияло такой мальчишеской радостью, какой я не видела никогда прежде. — Лия, я чувствую, это будет сын. Еще один маленький строитель. Я научу его всему, что знаю сам… только без моих ошибок.