Мы приехали сюда на старом пикапе одного из верных прорабов «Монолита». Всё наше имущество уместилось в несколько коробок: чертежные инструменты Лии, пара чемоданов с вещами и любимый конструктор Алисы.
— Папа, а почему здесь так темно? — Алиса осторожно переступила порог, сжимая в руках своего тряпичного зайца. — В нашем старом доме было много солнышка.
Артём присел перед ней на корточки, и я увидела, как он сглотнул ком, подступивший к горлу. Он, человек, ворочавший миллиардами, сейчас выглядел потерянным в этих пыльных сумерках.
— Здесь мы будем делать ремонт, малыш. Мы сами нарисуем окна там, где захотим. Помнишь, как ты рисовала дом с зеркалами?
Алиса серьезно кивнула, а я прошла на кухню. Кран натужно загудел и выдал струю ржавой воды. На столе лежал ворох свежих газет, которые мы купили на заправке. Заголовки кричали: «Крах империи Северских», «Ядовитый фундамент — кто ответит?», «Лия Северская: архитектор-спаситель или соучастник?»
— Общественное мнение переменчиво, — Артём вошел в кухню и положил руку мне на плечо. — Сегодня они называют тебя героиней за то, что ты остановила стройку, а завтра пришлют счета за дезактивацию почвы.
— Пусть присылают, — я обернулась к нему. — У меня нет денег, но у меня есть руки.
Первая неделя прошла в лихорадочном труде. Мы вычищали плесень, латали крышу и разгребали завалы на чердаке. Это был физический труд до изнеможения, до дрожи в мышцах, который странным образом лечил душу. Вечерами мы сидели у камина, единственного исправного источника тепла, и Артём читал Алисе сказки, а я набрасывала эскизы… нет, не небоскребов. Простых, надежных домов для людей.
Но покой был иллюзией. Однажды утром к воротам подъехал дорогой черный седан. Из него вышел Павел Ларин. Он выглядел лучше: в его глазах появилось спокойствие человека, который принял свой приговор.
— Суд назначил мне три года условно за сокрытие информации, — сказал он, проходя в нашу полупустую гостиную. — И пожизненный запрет на архитектурную деятельность.
— Мне жаль, Павел, — я протянула ему кружку с дешевым чаем.
— Не жалей. Я наконец-то сплю по ночам. Но я пришел не за сочувствием. Маргарита из СИЗО начала распродажу активов «Монолита» через своих людей. Она пытается вывести деньги в офшоры до того, как вступит в силу решение о недействительности её брака. И она нацелилась на патент Алисы.
Артём, который до этого молча чинил стул в углу, резко выпрямился.
— Патент защищен международным правом.
— Для Маргариты право — это лишь препятствие, которое можно объехать, — Ларин положил на стол флешку. — Здесь записи её разговоров с юристами «ХемТек». Они хотят выкупить технологию адаптивных зеркал, чтобы использовать её… в военных целях. Если они получат контроль над «Зеркалом», они смогут создавать системы наведения, которые невозможно ослепить.