— Это война, Лия! — его крик, усиленный мегафоном, долетел до нас через воду. — Ты нарушаешь все мыслимые экологические нормы! Это световое загрязнение! Я завалю тебя исками в международном суде! Ты уничтожаешь мой шедевр!
— Читай обновленные СНиПы и международные протоколы, Павел! — крикнула я в ответ, чувствуя невероятный прилив сил. — Отраженный свет от зеркальных фасадов не регламентируется, если он не направлен на жилые массивы или транспортные узлы. Твой объект — сугубо коммерческий, «мертвая зона» по твоему же проекту. Ты хотел забрать моё солнце, чтобы напитать свою «Тень»? Теперь у тебя его будет слишком много. Это мой подарок учителю. Наслаждайся «просветлением»!
Вечером того же дня в особняке Северских царила непривычная, почти пугающая тишина. Алиса играла в детской, увлеченно строя из высокотехнологичного конструктора свои маленькие города, где, по её словам, «всем будет хватать места». Мы с Артёмом сидели в большой гостиной, разделенные огромным пространством ковра и невидимой стеной всего того, что еще оставалось недосказанным.
— Маргарита Николаевна подала официальное прошение о пересмотре дела из-за «вновь открывшихся обстоятельств», — Артём нарушил молчание, задумчиво вертя в руках бокал с ледяной водой. Он больше не притрагивался к виски, словно боялся потерять ту ясность ума, которую я от него теперь требовала. — Она утверждает, что конфеты с ядом подбросил Волков по твоему прямому указанию. Якобы ты хотела подставить её, чтобы получить контроль над «Монолитом».
Я вскинула голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. — И кто-то в этом городе действительно в это верит? После всего, что она сделала?
— Юридически это не имеет значения, верят или нет, — Артём встал и начал мерить комнату шагами. — Важно то, что это затягивает процесс. Она хочет выиграть время, чтобы Ларин успел внести изменения в облицовку «Тени» и нейтрализовать твое «Зеркало». Они планируют установить антибликовые щиты. Это будет битва на изнурение ресурсов.
Он внезапно остановился прямо передо мной и сел на край журнального столика, сокращая дистанцию между нами до минимума.
— Лия, я знаю, что я разрушил всё, на чем строилось твое доверие. Я знаю, что мой старый план «спасения» через изгнание был трусливым, высокомерным и подлым. Но сегодня на стройке… когда я смотрел, как ты стоишь на ветру, одна против него, против прессы, против самой физики… я понял, что никогда по-настоящему не знал женщину, на которой женился. Я любил идеализированный образ из своей юности, музу, которую можно было спрятать в футляр. Но эта женщина — архитектор, умеющий превращать проклятие в свет — она пугает меня и восхищает одновременно.