Дверь кабинета открылась без предупреждения. Я даже не подняла головы от ватмана — по тяжелым, размеренным шагам, которые, казалось, вибрировали в самом полу, я знала, что это Артём.
— Юристы только что закончили аудит. Они в ярости, Лия. Ты перевела патент на технологию адаптивных фасадов на имя Алисы через подставной фонд еще за неделю до того, как мы подписали брачный контракт, — его голос звучал пугающе спокойно, что было гораздо хуже его обычных вспышек гнева. — Когда ты успела? Пока мы были в больнице? Пока я дежурил у кровати дочери, ты оформляла бумаги? Ты планировала этот переворот всё это время?
Я наконец отложила карандаш и медленно подняла на него взгляд. Мои глаза горели лихорадочным, сухим блеском. Лицо осунулось, но в нем была стальная решимость.
— Я планировала это с той секунды, как увидела «Тень» Ларина на мониторе Дениса, Артём. Ты сам научил меня главному правилу этого города: доверять можно только тем конструкциям, которые ты рассчитала и заармировала сама. Я не планировала предавать тебя или «Монолит». Я планировала создать страховку для нашей дочери. Теперь, если совет директоров под давлением твоей мачехи или твоей собственной ревности попытается меня уволить, отстранить от проекта или «сослать» в очередной раз — «Зеркало» уйдет вместе со мной. А без этой технологии твоя «Вершина» превратится в мертвый, холодный бетонный столб, запертый в вечных сумерках Ларина. Выбирай: либо я главный архитектор на моих условиях, либо ты строишь памятник моему поражению.
Артём подошел к столу и с силой оперся на него руками, нависая над чертежами. Он выглядел измотанным, в углах его глаз залегли глубокие морщины, но в его взгляде появилось нечто новое — уважение, смешанное с горьким осознанием того, что он сам вырастил своего самого достойного противника.
— Ты думаешь, я действительно хочу тебя уволить? — тихо спросил он. — Лия, я сейчас единственный в этом здании, кто пытается спасти остатки нашей семьи. Совет директоров требует твоей головы на блюде. Они считают тебя нестабильной, опасной. Маргарита из своей камеры через целую армию адвокатов сливает в прессу фальшивые выписки из психиатрических клиник, утверждая, что в годы твоего отсутствия ты лечилась от мании преследования. Она хочет признать тебя недееспособной, чтобы аннулировать патент.
— Пусть пробуют, — я встала, поправляя воротник помятой блузки. — Завтра в семь утра на стройплощадке начнется монтаж первой секции адаптивных панелей. Я лично пригласила главных редакторов «Architectural Digest» и «The Plan». Это будет не просто стройка, Артём. Это будет манифест. Если ты всё еще на моей стороне — просто стой рядом и не мешай. Если нет — подавай иск о признании меня безумной прямо на глазах у мировой прессы.