Он медленно протянул руку к моему лицу, но замер в нескольких сантиметрах, словно боясь получить отказ.
— Нам не нужно играть в семью ради завещания моего отца или ради акций холдинга, — его голос стал совсем тихим. — Я завтра же подпишу документы о полной передаче операционного контроля над «Монолитом» тебе и трастовому фонду Алисы. Без всяких условий и скрытых пунктов. Я уйду из этого дома и из твоей жизни, если ты скажешь, что так тебе будет легче дышать. Я больше не хочу быть твоей клеткой.
Я посмотрела в его глаза и впервые за много лет не увидела в них холодного льда расчёта. Там была усталость, раскаяние и какая-то новая, болезненная честность. Он был готов проиграть всё, чтобы я победила. И именно эта его готовность к капитуляции сделала его в моих глазах по-настоящему сильным.
— Останься, — прошептала я, накрывая его ладонь своей. Его кожа была горячей. — Но останься не как «король недвижимости» и не как владелец моей судьбы. Останься как отец Алисы. И как человек, который с этого дня будет учиться стучать в мою дверь, прежде чем войти. Нам обоим нужно время, чтобы понять, кто мы такие на самом деле в этом зеркальном лабиринте.
В этот момент в гостиную вбежала Алиса. Она сияла, размахивая новым рисунком, на котором карандашные линии переплетались в диком, но гармоничном танце.
— Мама, папа, смотрите! Я нарисовала дом будущего! В нем совсем нет окон, но внутри всё равно светло-светло! Как ты сделала сегодня на работе, мамочка!
Мы оба склонились над рисунком. На нем был изображен дом, окруженный сотнями маленьких зеркал, которые ловили свет и направляли его внутрь, в самое сердце здания.
— Видишь, Артём? — я невольно улыбнулась, и эта улыбка была первой искренней за многие месяцы. — Дети чувствуют суть вещей лучше нас. Свет нельзя украсть или спрятать навсегда. Его можно только перенаправить. И если мы будем делать это вместе, никакая «Тень» нам не страшна.
Ночь над стройплощадкой «Вершины» была густой и липкой, как остывающая смола. Ветер с залива приносил запах соли, мазута и предчувствие неизбежной катастрофы. После дневного триумфа «Зеркального щита» город затих, но это было затишье перед бурей, которую невозможно было рассчитать ни на одном суперкомпьютере.
Я сидела в техническом вагончике штаба строительства, глядя на мониторы. Система управления микроприводами зеркал работала в штатном режиме, но на границе сознания пульсировала тревога. Маргарита не могла проиграть так просто. Женщина, которая годами выстраивала лабиринты из чужих жизней, не сдалась бы после одной проигранной оптической дуэли.