– А можно… и я папу обниму? – вдруг тихонько доносится от моего скромного мышонка.
И, увидев одобрительный кивок, она встаёт с ковра. Но не успевает обнять Августа – он
делает это первым. Подхватывает её в объятия, поцеловав в макушку.
– То есть теперь мы будем жить вместе? – первой догадывается Маша.
– Именно, – подтверждаю её догадки, и у меня от этих слов внутри всё дрожит. От счастья и
страха одновременно.
Внезапно узнать о второй дочери и стать мамой обеих девочек… Пока в голове не укладывается.
– Поэтому мой вопрос ещё актуален, – снова подаёт голос Август, чуть прочищая горло, будто
ему тоже трудно дышать. – Настён, тебе надо выбрать свою комнату.
– Нет, – мотает головой наша малышка. – Я буду жить с сестрёнкой.
Последние слова она произносит почти плача: голос дрожит, губы тянутся вниз, а глаза
мгновенно становятся влажными, как будто в них уже стоит целое море. Она у меня ранимая,
сентиментальная, поэтому я не удивляюсь её реакции.
Но папа быстро её успокаивает, не разжимая объятий.
– Хорошо-хорошо, – мягко говорит он, чуть покачивая её, как маленькую. – Живите вместе. Мы
не против.
– А как вы познакомились? – спрашивает меня любопытная макушка, приподнимая голову. И тут
же улыбается во всю свою широкую улыбку, словно слёзы и не успели родиться. – Я хочу знать о
мамочке всё!
От этого «мамочке» у меня в груди что-то болезненно и сладко щёлкает одновременно. Будто
мне дали то, на что я не имела права, но о чём тайно мечтала.
– Давайте тогда продолжим делать косички, – предлагаю я. – И как раз вам с папой всё
расскажем, хорошо?..
Они обе соглашаются, но на одной истории, конечно, ничего не заканчивается. Как только
распущенные волосы превращаются в роскошные косы, малышки и не думают останавливаться:
вопросы сыплются один за другим, перебивают, спорят, уточняют, смеются.
И весь день мы проводим вместе, вчетвером, вспоминая прошлое и рассказывая девочкам
счастливые дни в любви…
Арина
– Из-за тебя мы опаздываем, – выбегаю из душа с претензией.
Пробегаю мимо зеркала, цепляюсь взглядом за шею и в голос стону от следов, оставленных
прямо на самом видном месте.
– Пятницкий, блин!
– Ну что? – буквально урчит мужчина, появляясь за моей спиной.