Внезапно в голове вспыхивает яркая картинка, чужая и необъяснимая. И я отшатываюсь от этого красивого… морального урода. Боже мой! Нет!
Меня обряжают в свадебный наряд, когда распахивается дверь и в комнату заходит тот самый мужчина. Служанка причитает, что госпожа не одета и пытается выпроводить незваного гостя. Прикрываю руками грудь в тонкой кружевной сорочке.
Мужчина выталкивает горничную и закрывает дверь на ключ. В глазах — триумф и безумие.
— Да-а-ви-и-на…
Медленно приближается ко мне, и бежать некуда. Лопатками упираюсь в стену.
— Н-нет… не смейте, Грегори…
— А кто мне запретит, а? Твой папаша? Или, может…, — он смеется, зло и громко. — Твой будущий муж — мой немощный брат? О, нет, девочка. У тебя не осталось защитников, а брак уже решенное дело. Так какая разница — когда я тебя возьму? Сейчас или потом? Эти губки…, — он хватает цепкими пальцами меня за подбородок, причиняя боль, — предназначены для ублажения. На колени!
Меня рвет прямо на белоснежный пол и свадебное платье. Унижение, которому подверг девушку (меня?!) этот Грегори — не описать словами. И почему увиденное кажется таким реальным? Словно я была на ее месте. Я все вижу чужими глазами…
— Я сломаю тебе руку, если не прекратишь истерику, — Грегори выворачивает мою кисть со всей силы.
— А-а-ай, — с моих губ срывается стон.
В этот момент, дверь, ведущая в храм хлопает и появляются еще люди. С носилками.
На них лежит мужчина. В парадной одежде, в начищенных до блеска сапогах. С орденами на груди. Военная выправка, но кожа восковая, атрофия мышц на лицо…, похоже на долгую болезнь или травму позвоночника . Красивый и яростный.
Носилки устанавливают на скамье совсем близко со мной. Грегори вкладывает мою руку в холодные пальцы лежачего мужчины и накрывает своей ладонью.
— Благословляю вас, голубки! — насмешливо кивает. — Давайте, отче, заканчивать! — командует священнику.
Я дрожу всем телом. От ужаса, боли и непонимания. Что происходит? Где я? Почему?! Что все это значит?
Мужчина на носилках выглядит невероятно взбешенным. Лицо перекошено от сильных эмоций и кажется, он силится что-то сказать, вот только никому нет до него дела.
— … объявляю вас мужем и женой. Брак следует скрепить поцелуем! — произносит положенные слова священник и тут же спохватывается:
— Простите, не подумал…
— Ничего, отче! Я могу исполнить долг за своего брата, — Грегори хватает меня за талию — грубо и бесцеремонно, и тянется губами для поцелуя. Я изо всех сил пытаюсь этого избежать, но он силен. Толпа волнуется. Поглазеть на странную свадьбу собралось немало желающих.