— Н-не-е сме-ей, — вдруг раздается хриплый и скрипучий голос за моей спиной.
Грегори бледнеет и выпускает меня из рук. А священник радостно восклицает:
— Божественное провидение! Лорд Форбс снова заговорил! Это ли не чудо Господне!
Все приходит в движение. Священник и другие служители церкви — восторженно восклицают. Грегори — мучитель и садист — рвет и мечет. Я сжимаюсь в комок на деревянной лавке, всматриваясь в лица незнакомых мне людей. И вздрагиваю, когда рядом со мной на колени падает грузный немолодой мужчина.
— Доченька, прости меня… Я не знал, что Грегори так поступит! Он обещал сделать тебя своей женой, ни в чем не отказывать. А подсунул… его!
Застываю на месте, позволяя чужаку обнять меня. Горячие мужские слезы падают на мое плечо.
Отец?! Что за бред…
— Давина, девочка моя! Что же делать? Я пойду к судье, добьюсь расторжения брака. И плевать на долги. Лучше мы останемся нищими, чем ты уедешь с этим нелюдем, — пожилой мужчина с ненавистью смотрит на Грегори, который тихо переговаривается с группой подозрительных мужчин чуть в стороне.
— Отпустите, — выдергиваю руки из крепкого захвата «отца». — Оставьте меня в покое. Что вам всем от меня нужно?
Боль и страх выливаются в громкий вопль. «Отец» всхлипывает еще сильнее, но тут обо мне вспоминает Грегори.
— Пора ехать, невестка, — цедит сквозь зубы. — Прощайся с папашей. — И кивает мужчинам:
— Отнесите лорда Форбса в карету. Мы сейчас подойдем.
Грегори достает из кармана кожаный мешочек.
— Как и договаривались. Золотые за дочку, — насмешливо швыряет мешок к стоящему на коленях отцу. — Как видите, я держу свое слово. Выкупите свой особняк и живите дальше. О ней, — указывает на меня пальцем, — забудьте. Нет у вас больше дочери, она теперь принадлежит нашему роду.
Хватает меня за руку и тащит к выходу.
— Отпусти! Гад! Урод!
Пытаюсь брыкаться и кусаться, так как в голове слегка прояснилось и я не хочу уходить с этим зверем.
— Оставь ее! Не забирай мою девочку! — бежит следом пожилой мужчина, растирая слезы по морщинистому лицу. — Помогите кто-нибудь! Что же вы стоите?!
Обращается к мужчинам и женщинам, что набились в здание церкви, но те лишь отводят глаза. Никто не придет мне на помощь…
— Уймись, это тебе не поможет, — с раздражением встряхивает меня Грегори и забрасывает себе на плечо. — Ты моя и точка. Впрочем, мучатся тебе недолго, так что просто заткнись!
Свисаю вниз головой, потеряв ориентиры — где небо, а где земля. Дурнота возвращается с новой силой, и я даже рада временной потере сознания. А прихожу в себя под мерное покачивание и перестук колес.