Протягиваю все еще подрагивающие руки. Мартен, всё так же молча, почтительно передаёт мне сына.
Прижимаю к груди свое новорожденное сокровище. Глаза увлажняются от слез, но мне за них нестыдно. Под моей ладонью тёплое, живое, хрупкое и одновременно невероятно сильное биение. Магия рода во мне стихает. Всё её безумное ликование, вся эта буря превращается в тёплый, умиротворённый поток. Он обнимает теперь не только меня. Он обнимает его, этого крошечного нового Форбса.
Меня переполняют эмоции: радость, невероятная гордость за жену, осознание того, что в моих руках — продолжение меня самого.
— Спасибо…
Шепчу жене, этому миру, Богу… Всем, кто позволил быть таким счастливым в этот миг.
Спасибо, теперь у нас есть все.
P.S. Это еще не финал. Вас ждет Эпилог сегодня!
Даша
Я сижу в кресле в своем кабинете в лечебнице и наблюдаю, как за окном медленно опускаются зимние сумерки. На руках у меня Мэтью — тёплый, уже довольно тяжеленький и сладко сопящий. Он почти спит, а его тёмные ресницы, такие же длинные, как у отца, отбрасывают тени на щеках. Я тихо покачиваю его, дожидаясь, пока он окончательно уснет.
В главном зале, за стеклянной дверью, горит свет. Мартен бинтует раненную руку деревенскому парню, его движения точны и экономны. Рядом Лотти что-то объясняет молодой женщине с ребёнком на руках, и та кивает, успокоено. Всё работает как часы. Как сердце. Мое второе сердце.
Вот она — моя лечебница. Дом, который построен не только из камней, а из доверия, из помощи многих людей, из тысячи маленьких «спасибо». Когда-то, в том другом мире, моей жизнью были только стерильные стены больницы, нескончаемый поток пациентов и тихий звон ключей в пустой квартире по возвращении. Никто не ждал. Не было ничего, кроме следующей смены. Я была хорошим специалистом, старалась быть полезной. Но просто существовала, заполняя пустоту работой, пока однажды не провалилась сюда.
И тогда всё изменилось. Сначала меня сковал страх, отчаяние, ощущение чужой, враждебной сказки. Потом — возник Кэмерон. Его усталые серые глаза, полные боли, которые со временем научились снова смеяться. Его рука в моих ладонях, сперва холодная и беспомощная, а теперь — тёплая, сильная, всегда готовая обнять, поддержать, прижать к себе…
Мой муж появляется в дверях беззвучно, как тень, стоило о нем подумать. Снег тает в его тёмных волосах, искрясь в свете лампы. Он смотрит на нас — на меня и на спящего сына, и во взгляде происходит мгновенная трансформация. Вся его властность, серьёзность лорда Форбса тает, как снег, и остаётся только безграничная, тихая нежность. Та самая, что согревает лучше живого огня.