— Пьер! — он выкрикнул во всю мощь легких, прежде чем я успела добавить еще хоть что-то. — Немедленно! Экипаж! Гоните в лечебницу, за Элси и Мартеном! Живо!
Дом, погружённый в вечернюю дремоту, взорвался суматохой. Засуетились слуги, захлопали двери. Кэмерон, не дав мне опомниться, бережно, но решительно подхватил на руки и понёс по лестнице в наши покои. Его сердце билось прямо у моего уха — часто, гулко, как барабанная дробь.
— Всё будет хорошо, — повторял он шёпотом, кажется, больше для себя, чем для меня. — Всё будет хорошо, моя милая…
Меня уложили в постель, подоткнули подушки. Кэмерон метался по комнате, поправляя то уже идеально лежащее одеяло, то передвигая вазу с цветами, то бесцельно прикасаясь к моей руке. Вид могущественного лорда и мага, превратившегося в растерянного, испуганного юношу, был одновременно трогательным и немного забавным.
— Милый, ты бы посидел, — слабо улыбнулась ему, когда очередная схватка, пока ещё терпимая, отпустила меня. — Ты мельтешишь перед глазами сильнее, чем нужно.
— Я? Мельтешу? — он замер, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, и тут же снова сорвался с места, услышав шум подъезжающего экипажа во дворе. — Это они! Наконец-то!
В комнату вошла Элси, деловито шурша юбками и одаривая всех своей теплой, подбадривающей улыбкой. И мне сразу стало легче дышать. За ней показался Мартен, по своему обыкновению невозмутимый и с небольшим саквояжем в руках. А за всеми влетела Иннес, узнав, что ее подруга и госпожа в моем лице — рожает.
— Ну-ка, ну-ка, дорогая наша леди Форбс, давайте-ка вас осмотрим, — спокойно проговорила Элси, присаживаясь на край кровати и беря мою руку. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим.
Мартен лишь кивнул мне и, бросив оценивающий взгляд на Кэмерона, без обиняков указал на дверь.
— Лорд Форбс, будьте так любезны… Вы здесь — лишнее тело. Мешаете.
Кэмерон открыл было рот, чтобы возразить, но встретил мой взгляд. Я качнула головой, давая знать, что все в порядке и я в надежных руках. Муж беззвучно выдохнул, поцеловал меня в лоб со страстью обречённого и вышел вон.
А потом началась работа, известная всем роженицам: тяжёлая, сосредоточенная, ритмичная. Элси руководила моим дыханием, её голос был якорем в нарастающем море боли. Иннес подносила воду, вытирала пот, бормотала слова поддержки. Мартен, с непроницаемым лицом, контролировал процесс, его опытные руки были точны и уверенны.
***
Кэмерон Форбс
Я меряю шагами коридор, как клетку. Туда и обратно, и снова по кругу. Под ногами скрипит паркет, и каждый звук вгрызается в висок. Но он — ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри.