Он опускается рядом с креслом на колени и обнимает нас обоих, прижимаясь щекой к моей руке. Не говорит ни слова. Да нам это и не нужно. Мы понимаем друг друга на языке любви.
— Всё улажено с поставщиками стекла для теплицы, — тихо произносит после долгой паузы. Голос звучит довольным. — К весне будет готово. Твои помидоры, говорят, будут расти даже в феврале.
Я смеюсь, но тихо, чтобы не потревожить засыпающего Мэтью.
— Мои помидоры? Это же для лекарственных растений, лорд Форбс!
— Конечно, конечно, — он улыбается, не открывая глаз. — Очень лекарственных. Ты же любишь свежие салаты… Уверен, что в тепличке найдется место и для овощей.
Киваю, мысленно прокладывая парочку «нелекарственных» грядок.
— Посмотри-ка на него, — шепчет Кэмерон, любуясь сыном. — Совсем не похож на того несмышлёныша, которого я боялся даже взять на руки несколько месяцев назад.
— Но ты все же взял, — напомнила ему, поправляя на малыше тёплое одеяльце. — И не отпускал почти целый час. Пьер сказал, что у тебя потом рука отнялась.
— Оно того стоило, — просто ответил муж. Выпрямился и сел на подлокотник кресла, но всё ещё не отпуская нас из объятий. — Сегодня ко мне приходил староста с южных земель. Говорит, урожаю быть в следующем году. Земля, которую мы начали лечить, наконец оживает. И люди… не хотят уезжать. Просят разрешения строить новые дома.
Вскидываю голову. В свете камина профиль Кэмерона кажется высеченным из камня — твёрдым, надёжным. Но в глазах, которые встречаются с моими, мягкость, которой раньше не было.
— Ты даешь им уверенность в завтрашнем дне, дорогой. Я рада, что у тебя все получилось, и люди не хотят сниматься с насиженных мест.
— У нас получилось, — он поправляет с улыбкой. — Без твоей лечебницы на краю дороги — это была бы просто земля. А теперь — особенное место. Сюда едут за помощью издалека.
Малыш Мэтью во сне вздохнул и улыбнулся чему-то своему, детскому. Мы оба замерли, глядя на него с восторгом.
— Как думаешь, каким он вырастет? С таким наследием… Магия, титул, эта лечебница, все эти люди, которые смотрят на него уже сейчас… — некстати вспомнился другой Форбс. Грегори.
— Он вырастет своим, — уверенно отвечает Кэмерон. Нежно проводит рукой по рыжему пушку на голове сына. — Не таким, как я и не таким, как ты. Он возьмёт от нас лучшее. И, возможно, создаст что-то своё. А мы… просто должны дать ему почву. И корни. Крепкие корни, чтобы он всегда знал, куда возвращаться, как бы высоко ни взлетел.
Эта мысль утешает и дает надежду, что мы вырастим сына правильным, хорошим человеком.