— Глафира Петровна, я вам сувенирчики привёз.
Выложил на стол пластиковый пакет с рисунком, и картонную коробку. Глафира смутилась, но пакет раскрыла. Как крылья жар-птицы раскрылся цветастый павлопосадский платок с бахромой, на синем фоне — яркие цветы. Она укуталась, и взглянула в зеркало.
— Какая красота, Олежек, спасибо! Где ж ты достать сумел?
Рассказывать Глафире о посещении 200-й секции ГУМа, где я нашёл целый стеллаж, с этими дефицитными платками — не стал, лишь хитро улыбнулся. Краем глаза заметил выражение лица Марины, кажется, она тоже удивилась, но промолчала.
— Да, вот ещё, — из коробки я вытащил кассетный магнитофон, стойку с кассетами. — Ваши тут любимые София Ротару, Анна Герман. Кассету поставите и слушайте. Не надо с пластинками возиться.
Я вставил одну из кассет, нажал клавишу, полилась мелодия, огласил голос Ротару:
Над землёй летели лебеди
Солнечным днём,
Было им светло и радостно
В небе вдвоём.
И земля казалась ласковой
Им в этот миг…
Вдруг по птицам кто-то выстрелил —
И вырвался крик:
«Что с тобой, моя любимая?»
https://vk.com/audio366177508_456249656_277298260229c43668
Я эту песню «Лебединая верность» помнил только в исполнении самого композитора — Евгения Мартынова, но оказалась Ротару тоже её пела. Когда я переписывал пластинки на кассеты, не слушал. Но Глафира замерла, присела, и словно окаменела. По щеке скатилась слеза, другая. И с досадой я подумал, что зря вообще решил включить эту печальную балладу, которая у меня вызывала раздражение своей тоскливой темой. Только расстроил нашу добрую хозяйку, когда песня закончилась, еле скрывая раздражение, выключил. Но Глафира положила свою руку с длинными сухими, но сохранившими красоту пальцами на мою и, вздохнув, сказала:
— Спасибо большое, утешил ты меня. Так хорошо поёт Софочка. Ну, что же я своих гостей держу в чёрном теле⁈ — воскликнула бодро. — Чайку вам сейчас согрею, со своим травами. Будете? Олежек, ты представь мне своих гостей, — она оглядела нас с улыбкой, и в её глазах я заметил, что она уже все поняла.
— Это Борис, а это — Марина, — сказал я, откашлявшись.
Объяснять, кто это я не стал. Глафира удовлетворилась и этими моими словами, ушла куда-то вглубь избы, и я слышал, как она набирает воды в электрический самовар. Когда он закипел, Глафира выставила на стол три фарфоровых чашки, заварочный расписанный цветами чайник. Заварила какие-то травки и всю комнату заполнила невероятно яркий, пряный аромат трав.
— Как вкусно пахнет, — Марина впервые что-то произнесла, слабо улыбнулась и я ощутил, что напряжение, которое сковывало её, начало оставлять. — Вы сами собираете?