В какой-то момент, сквозь их притупленные чувства, промелькнуло что-то странное — легкое искажение воздуха, почти незаметное для человеческого глаза, но явственно ощутимое для их тонкого нюха и обостренных инстинктов. Это и было магическое заклятие, скрывающее хижину. Крысы преодолели невидимую преграду, и перед ними возникла темная брешь в стене — то ли щель под покосившейся дверью, то ли дыра в фундаменте.
Они проскользнули внутрь. Мир через их глаза стал ещё темнее, но запахи усилились: сырость, пыль, лёгкий аромат древесного дыма, давно выветрившийся, но всё ещё ощутимый. Сергей чувствовал, как они обследуют небольшое помещение. Вот грызуны забрались на шаткий, покрытый паутиной стол — шершавая поверхность, крошки чего-то сухого. Затем исследовали пустые, покосившиеся полки, где, возможно, когда-то хранились скудные припасы. Он «видел» и «чувствовал» каменный очаг, давно остывший, забитый пеплом и обрывками мха, и дырявую соломенную лежанку, где никто не спал, кажется, уже много лет. Хижина была покинута, заброшена, но не разрушена, ждала своего часа, скрытая от мира.
«Никого. Пусто», — мысленно зафиксировал Сергей, информация четко отпечаталась в его мозгу. «Возвращайтесь», — приказал он.
Но обратный путь оказался для них непосильным. Холод, который постоянно преследовал их, теперь превратился в безжалостного хищника, сжимающего их маленькие тела в ледяных объятиях. Каждый шаг давался им с немыслимым трудом. Сергей чувствовал, как их движения становятся всё медленнее, всё неувереннее. Мир через их восприятие начал размываться, краски меркли, звуки угасали. Он ощущал их последний, отчаянный толчок, слабую дрожь, а затем…
Внезапно связь оборвалась. Не было крика, не было боли — лишь пустота. Как будто кто-то резко выдернул шнур из розетки, и мир, только что полный ощущений, погрузился в безмолвную тьму. В груди Сергея что-то сжалось, острое и холодное, как та стужа, что забрала их. Он резко распахнул глаза, ощущая на языке привкус мороза и горечи потери.
Молчание сестёр было тяжёлым, ожидающим.
— Ну? — выдавила одна из них, и в её голосе уже не было ехидства, лишь холодная деловитость.
Сергей поднял на них взгляд, его глаза были пустыми.
— Задача выполнена. Хижина найдена. Небольшая, ветхая, но уцелевшая. И совершенно пустая. Признаков жизни нет. — Он сделал паузу, проглотив ком в горле. — Но крысы… они не выдержали. Замёрзли.
Лица сестёр оставались непроницаемыми, словно высеченными из льда, но в глубине их глаз промелькнуло нечто, похожее на мимолётное признание эффективности.