Сам Звягинцев, прижав к груди, словно бесценное сокровище, держал небольшую деревянную клетку. Изнутри доносился жалобный писк, тонкий и отчаянный. Две крысы, его подопытные шпионы, сбились в пушистые комочки, их маленькие тельца дрожали, тщетно пытаясь хоть как-то согреться от пронизывающего, всепоглощающего холода, который, казалось, проникал до самых костей, вымораживая всякую надежду. Каждая колдобина, каждый скрип полозьев отдавались в Сергее предчувствием неизвестности, а вид заснеженных, безмолвных просторов лишь усиливал ощущение оторванности от привычного мира.
Внезапно сани резко дёрнулись и остановились, выбив из Сергея остатки дрёмы и заставив крыс в клетке снова жалобно пискнуть. Лошади фыркнули, выпуская клубы пара в стылый воздух, а тишина, наступившая после прерывания движения, показалась оглушительной. Они находились на самой опушке густого, тёмного леса, чьи вековые деревья, покрытые инеем, стояли, словно безмолвные стражи, утопая в сугробах по самые могучие стволы.
— Здесь, в чаще этого леса, — произнесла одна из сестер, её голос был резок и прорезал морозный воздух, как лезвие. — Спрятана хижина. Недалеко, но люди не найдут её — на ней лежит древнее магическое заклятие, скрывающее от глаз смертных. — В её голосе прозвучала едва уловимая нотка ехидства, а тонкие губы изогнулись в насмешливой полуулыбке. — Покажи нам, на что способны твои… звери.
Сергей, ощущая на себе тяжесть их взглядов, открыл задвижку на клетке. Две маленькие, пушистые тени, сначала нерешительно, а потом с неожиданной скоростью, скользнули по снегу, растворяясь в белом безмолвии леса, оставляя за собой лишь лёгкие следы, которые тут же начинал запорашивать слабый ветер. Теперь вся его надежда была на них — на этих крошечных, но, возможно, самых эффективных шпионов в этом странном, полном магии мире.
Звягинцев, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, стараясь максимально сосредоточиться. Он почувствовал это сразу — тончайшую, почти невидимую нить, протянувшуюся между его разумом и крохотными созданиями. Мир предстал перед ним в новой, искаженной перспективе: он наполнился запахами прелой листвы под снегом, шорохами замёрзших веток, тенями, увеличенными до гигантских размеров, и пронизывающего холода, который теперь Сергей ощущал не своей кожей, а каждой шерстинкой их тел. Он чувствовал, как их крохотные лапки проваливаются в рыхлый снег, как острые коготки цепляются за мёрзлые сучки, как их крошечные сердечки бешено колотились, нагнетая тепло в угасающие организмы.
«Налево, — мысленно скомандовал он, — в чащу, ищите укрытие». Крысы, словно управляемые невидимыми нитями, послушно свернули. Каждый взмах их крохотных лапок казался героическим усилием, борьбой с неумолимой белой стихией. Они двигались медленно, тяжело, прокладывая свои короткие туннели в снежных наносах, их маленький мир сузился до предела выживания. Сергей ощущал их усиливающийся холод, нарастающее отчаяние, но заставлял их идти дальше, повторяя: «Цель. Укрытие. Тепло».