К его величайшему удивлению, и, признаться, некоторому облегчению, Великая Мать почти сразу даровала Сергею аудиенцию. Стоило ему лишь шепнуть о своём желании сестрам-надсмотрщицам, и не прошло и часа, как его уже вновь проводили в тот же сумрачный зал, наполненный запахом трав и старых пергаментов.
Великая Мать восседала на своём высоком троне, её лицо выглядело на удивление утомленным, словно тяжесть мира легла на её плечи. Глаза, обычно острые и проницательные, сейчас смотрели с лёгкой грустью.
— К сожалению, — произнесла она, выслушав соображения Звягинцева, — у нас в Храме нет таких магов. — Её голос, обычно такой властный, сейчас звучал чуть тише.
Великая Мать устало покачала головой.
— Таких магов вообще крайне, крайне мало. Их способности — редкий дар, почти легенда. И тем более, среди женщин. Наш удел — врачевание, тонкая целебная магия, что исцеляет плоть и душу. Реже — ментальное воздействие, управление мыслями и эмоциями. Но сотворение материи из эфира… это удел избранных, и, как правило, мужчин.
Сердце Сергея ёкнуло, но он не сдавался. В его глазах вспыхнул огонёк отчаяния, смешанного с решимостью.
— А если… если я сам разовью в себе такие способности? — выпалил он, не давая себе промедлить. — Может, у вас есть… книги? Не знаю… древние сборники заклинаний? Трактаты, описывающие эту магию? Ведь если это возможно, я готов учиться!
Великая Мать вновь разразилась смехом. На этот раз он не был ни покровительственным, ни снисходительным. Это был сухой, безрадостный смех, в котором слышались отголоски усталости и цинизма. Он раскатился по залу, словно шуршание сухих листьев.
— О, мальчик мой, — произнесла она, вытирая уголок глаза. — Если такие книги и существуют, они охраняются не просто тщательно, а фанатично! Ибо знание — это сила, а такая сила… её не разбрасывают. Их даже за огромные деньги вряд ли купишь. Каждый маг — будь то целитель или творец материи — бережет свои секреты пуще жизни. Они — их власть, их наследие, их щит и меч. Никто не станет делиться таким сокровищем с чужаком, тем более с таким, как ты.
В воздухе повисла плотная, звенящая тишина, густая и тяжёлая, как предгрозовое небо. Великая Мать изучала его взглядом, который, казалось, проникал в самые потаённые уголки души, и Сергей почувствовал себя обнажённым, выставленным напоказ.
— Ты хотел воспитать крыс-шпионов, — наконец нарушила она молчание, и её голос вновь обрёл стальную твёрдость, — вот и займись пока этим. — На её губах скользнула лёгкая, едва заметная улыбка, а глаза иронично блеснули. — Но, пожалуйста, без этих несуразных дощечек на лапах, — она негромко хихикнула, словно вспоминая какую-то нелепую детскую шалость.