Я понимал почему. В сущности, мы охотились за призраками. Если это и впрямь была умышленная диверсия, как упрямо подсказывало Бергу его чутьё, виновник наверняка уже давно исчез.
В конце концов, Стражу уже успели успешно выпотрошить.
Я не ждал от этого расследования многого и, по большому счёту, участвовал в нём скорее по дружбе. Но иногда так и бывает.
***
— Простите, сударь Альберт, верно?
У самого выхода из таверны меня остановил какой-то нервничающий молодой человек. Стоило мне обратить на него внимание, как он неловко, с явным облегчением улыбнулся.
По одежде и значку я сразу понял, кто он такой: вестник, ливрейный слуга ратуши; у бургомистра всегда имелось несколько таких на побегушках.
По сути, всего лишь посыльный из канцелярии Анунгслоса. С некоторыми из них я уже сталкивался, но именно этого юношу, кажется, прежде не видел.
— Верно, — нейтрально ответил я, и мужчина тут же улыбнулся ещё шире, уже с явным облегчением.
— Господин Анунгслос просил вас явиться на арену, — вежливо сказал он. — Насколько я понял, речь о порядке боёв? Что-то связанное с тем, что големы получают больше повреждений, чем кто-либо ожидал. Ему требуется ваше мнение, сударь.
Я на мгновение задумался над этим приглашением, потом коротко кивнул:
— Хорошо. Только не могли бы вы передать для меня одно сообщение, когда мы доберёмся до арены? — попросил я.
— Разумеется! — спустя миг последовал ответ.
Я сделал жест, и из сумки у меня на поясе ко мне в руку всплыл лист бумаги. Мгновение спустя более сложное самописное заклинание принялось выводить на нём строки. Я поймал листок, быстро пробежал написанное взглядом и кивнул самому себе.
— Передайте это «Чаровнице».
В записке была всего лишь просьба подобрать мне несколько книг по алхимии – ничего такого, что вызвало бы подозрения, даже если бы послание перехватили.
— Будет исполнено, — сказал вестник, ловко и привычно сложил бумагу, убрал её в свою сумку и поднял на меня взгляд. — Идёмте?
Я лишь кивнул.
Дорога до арены, которую возвели на площади неподалёку от центра города, не заняла много времени, несмотря на то, сколько людей было на улицах.
Впрочем, удивляться особенно не стоило. Пусть это был и не фестиваль Эмбервейк, но всё же день зимнего солнцестояния.
На окнах и у дверей домов горели фонари, так что, несмотря на темноту, ориентироваться было нетрудно.
Штурмкам, как всегда, оставался чистым и приятным городом; единственное, на что я стал бы жаловаться, будь я всё ещё человеком, это бесконечные перепады высоты.
Наконец мы пришли, и меня довольно быстро провели в отдельную комнату – не в самом здании арены, а в соседнем постоялом дворе, который канцелярия бургомистра целиком выкупила для нужд турнира и приготовления еды.