Шпионы повсюду.
Однако его министры ужесточили сбор податей. Крестьяне боятся, что эта зима будет очень тяжёлой для всех. А ещё все бояться вторжения войск Мальтийского ордена и испанцев на земли короля Людовика.
— Вот как. Мы будто клочок Франции на вражеских землях. Как же так случилось? Однако вовремя успели прикрыться заслоном из монашеских одежд и словом божьем. Только вот надолго ли?
Осенила себя крёстным знамением. Значит, война: — потомки назовут её тридцатилетней, она всё же вспыхивает отголосками и в этом измерении.
— Епископ подписал договора?
— Не читая, сестрёнка.
Клэр смотрела внимательно, ожидая от меня продолжения.
— Он ничего не заметил, не переживай. Все арендаторы изначально должны будут рассчитываться только с нашими представителями. Как и было раньше. Знаешь, он будто принял какое-то решение для себя и также, не задавая больше вопросов, подписал дополнительное соглашение. Будто всё это уже не важно. Нас пропустят на папские земли без проблем.
— И не выпустят!
— Клэр!
— Рашель. Я в панике. Я чувствую то же, что и на берегу почти два года назад: — епископ напоминает мне нашу Гретту, лежащую в своём вольере поваленным молодым деревцем и ожидающую очередную дурочку — крысу или мышь. Я боюсь, что нас переправят после в Мадрид. Это будет заточение и на сильный брак!
— Зачем мы им? Твоё настроение беспокоит меня, тебе всюду, кажется, замужество. Останемся в имении? Хочешь, мы не поедем никуда?
— Всё сложно. Очень. Во время утренней службы благородный дон опять не спускал с нас взора. Мне кажется, там бушует огонь. Лава! Он ловит мой взгляд постоянно, и в собственном доме мне приходится каждый раз продумывать, как ловко избежать с ним встречи. Он появляется в самых неожиданных местах. Молчит и только смотрит.
— Это так. Я уверена, он уже различает нас. Также сеньор смотрит на меня. Их визит с епископом явно затянулся. Пора бы и честь знать, но возраст и чин достойного прелата перекрывает многое. Граф явно пользуется этим, хоть и читает немой вопрос в глазах нашего дяди каждый день.
— Завтра сеньор не будет стоять на службе на рассвете. Моё терпение не безгранично.
— Клэр? Что ты задумала?
— Он проспит. До обеда. А в его покоях найдут следы распития дорогих вин и позднего ужина.
Она подошла к большому бюро герцогини Надин, возле которого практически полгода назад я дремала в объятиях колец королевского питона. Изящный ключ в её руках открыл нужный отсек. Сестра достала две свечи.
Не было сил ей противоречить.
— А если он докажет обратное?
— Нет. Не вспомнит. Я вижу в таком ключе эту ситуацию: — имение под защитой церкви. Даже если вокруг будет стоять войско испанцев и монахов — рыцарей, они не тронут невест Христа. Но нас, та же матушка Беатрис, может выдать им на раз, два, три. Понимаешь?