И только пламя свечей трепетало от движения воздуха, его всколыхнули четыре фигурки, плывущие в сторону длинного коридора, что вёл в кабинет для посетителей.
Сестра все эти дни была рядом, мы были тенью друг друга, а созданная нами святая обитель вдруг зажила той упорядоченной жизнью, которую мы ей предсказывали в своих мечтах.
В утренние часы бывшие покои герцогини Надин наполнялись ароматом свежезаваренного кофе и выпечки. Эти моменты создавали ощущение тепла и уюта, словно слова невидимого диалога звучали в каждом уголке нашего пространства. Я могла подолгу не отводить взгляда от нашего совместного портрета.
«— бабуля, как ты там, что выбрала непокорная и неустанная, твоя Душа»?
«— мы помним тебя, а это главное; ведь память — это огромная энергия, которая так тебе сейчас необходима; память, подкреплённая нашей безмерной любовью»…
Солнце поднималось высоко над имением, осенний ветер гнал тучи далеко на восток, а воды рек, наполненные до отказа осенними дождями, в который раз готовили пастбища к следующему сезону.
Вместе со всем этим проходили наши будни и рутина, заключавшаяся в заботах и мелких делах по хозяйству. Для кого-то это были унылые дни. А для других, они, возможно, принося в сознание уют, покой и удивительное чувство защищённости, радовали своим постоянством.
— … говорили они долго, Рашель.
— Ты смогла остаться незамеченной?
— Да. На хорах за решёткой, которая закрывает угловые лавки. Там послушницы уже погасили все свечи, и часовня после службы опустела. Мари, расстроившись, не нашла свои ноты. А с прибытием чужих в замок она и шагу боится ступить без сопровождения.
— А ты, Клэр?
— Я? Не боюсь их. Прошли те времена.
Она погладила осторожно красиво выступающую часть браслета из чернёного серебра. Я с удивлением в первый раз, несколько недель назад, смотрела, как эта часть вдруг оказалась в ловких пальчиках сестрицы и в бокал воды скользнула крупинка, похожая на кристаллик соли. Она быстро растворилась, не оставляя за собой запаха и осадка.
Эти мысли отвлекли меня, но голос сестры настигал. Когда хотела, она могла быть настойчивой.
Весьма.
— Правда, я не всё поняла, епископ с графом Лоренсо де Оливарес говорили на испанском. И очень тихо.
— Они не затрагивали тему своего отъезда?
— Испанец собрался сопровождать епископа в папские владения, потому как неспокойно в провинциях. Крестьяне бунтуют, король Франции поддерживает союзников, заставляя свой двор экономить буквально на всём, представляешь он сделал замечание своему фавориту о его расшитом золотыми нитями камзоле и мрачным ходил несколько недель. И об этом уже знает вся Европа.