Зацепившись взглядом за старика, сидящего на перевёрнутых вверх дном останках старой лодки, я задумчиво сравнивала его с собой, той, которая четыре года назад также сидела на берегу моря. Холодный океан с горизонтом, они были тогда для меня запертой на замок атмосферой жуткого бытия.
«— мы смогли с Клэр вырваться, смогли выстоять».
Что же так упрямо высматривает на горизонте этот старик. Ведь мы разные с ним, и он по-другому видит весь мир.
— Парус вдали? Одинокий?
Спросила вдруг.
Мужчина отрицательно мотнул головой. Его загоревшее лицо в морщинах было невозмутимым. В последнее время он привык не делиться своими мыслями, оставляя их скрытыми за маской усталого от жизни путника.
Но каждый случай оставлял след в его душе, и с каждым годом они только углублялись. Его немногословность стала оберегом, защищающим его от ненужных слов и чувств.
«— Время не ждёт, а мы всё ещё здесь».
Будто говорила вся его напряжённая фигура.
И всё же он промолвил.
— Шторм. Волна будет высокой, она неизбежно дойдёт до первого плато.
— Когда?
— Вот ночь пройдёт, думаю. А может, и раньше.
И я вслед за ним перевела взгляд на рыбацкий посёлок. Стало просто не по себе. Я слышала детский смех и спор женщин, лай собак и удары топора. Смотрела на сети, что бесконечными рядами сохли на берегу, натянутые на высокие жерди.
— Почему посёлок находится так близко к воде?
— Покойный барон хотел всё на манер господский, столичный устроить, он тогда приказал переселиться ближе к воде и выложил каменный перешеек. Планов у него было много, сад хотел с вазонами, статуями греческими и фонтанами, да только серебра у их светлости было мало. Они всё с сыном сокола ждали.
— Откуда переселиться? При чём здесь легенда?
Не понимала о чём речь.
— Там в кустах на равнине, что в стороне от усадьбы развалины стоят…
— Развалины? Отчего же вы ни пришли и не рассказали всё нам с сестрой?
— Старшая госпожа спрашивала, да только думали обойдётся, житьё-то налаживаться стало. Я вот пожил и видел свою волну. Её было не остановить, выжили тогда не многие, а кто меня слушает? Все привыкли к рассказам старого Рено.
Что он видел? О чём бормочет? Кто привык? Подобрав юбки, сжав в кулаки грубый лён, задыхаясь, я спешила скорым шагом в посёлок. Увязая ботинками в песке, понимала, что время давно уже начало свой отсчёт, бежала.
Атмосфера давила.
Люди заметили меня и стали выходить из лачуг. Они встревоженно переглядывались, а я буквально уже через четверть часа, задыхаясь, твердила о том, что нужно всем собираться…
Кружка в моей руке с чистой водой оказалась, и участливый голос молодки шептал: