Гвардеец Жиль делился своими впечатлениями, он был в восторге от своего нового места жительства. Ему нравилось буквально всё. Особенно вдовушка в селе, которая воспитывала сама сынишку и даже смотреть боялась в сторону вновь прибывших мужчин.
Его рассказы о диких козах, которых необходимо было загнать с помощью специально обученных собак в загоны. несказанно удивили госпожу Марту и его супруга.
— Как же так? Почему господин барон говорил про убыточные земли? Всего-то построить загоны. Это же сыры в чистом виде и молоко детям.
По блеску в глазах женщины я понимала, что она готова с супругом заняться тем, чем и занималась в пригороде столицы.
В конце концов, слушая бесконечные намёки, понимая, что эта семья наконец-то почувствовала себя дома, я дала разрешение на их поселение на более высоком плато, что вдали зеленело лугами. Обозначив их арендаторами, разрешив первый год не платить ренту, обсудила проект их крестьянского хозяйства. Опять же дала разрешение на добычу скального ракушечника, они хотели реставрировать жилище фермера, которое нашли в высоких кустах возле небольшого озера.
— Как будто хозяйство планомерно разоряли, не желая им управлять. Почему?
Клэр, в свою очередь, стойко перенося любое общение с местными жителями, умело выстраивала ту модель всего вокруг, которая у нас была в Руане и во Фландрии. Её авторитет был непререкаемым, ведь с первых дней нашей жизни на новом месте она только и делала, что расспрашивала местных обо всём на свете. О хозяйстве и улове в море, о сетях, что давно уже пришли в негодность, и о детях, а ещё о разрушенном здании маяка, который стоял на округлом рифе-постаменте, вдали и совсем посреди залива. Слушала и записывала. А после долгими вечерами, вперив взор в светло рыжую кладку стены в гостиной, думала.
К слову сказать, наша гряда из плавно переходящих друг в друга сопок, две из которых впечатляли зрителей со стороны моря ровными симметричными верхушками, так вот остров был отрезан от всего мира. Взрыв, учинённый сестрицей, разрушил многое, а волнения в заливе, что внезапно случились буквально через неделю, добавили, как говорится драмы последними незатейливыми штрихами.
В итоге нас окружали скалистые обрывы и неприступные берега по всему периметру вытянутого «языка тёщи». Именно так величали это место люди, проживающие здесь много лет. Чем им тёщи не угодили, не знаю, но верно и в семнадцатом веке почтенные дамы, выдавая своих дочерей замуж, требовали невозможного от женихов и их семей.
И только к бухточке, в которой расположилось основное население островка, был покатый спуск.