Будущее просто пугало.
До осени оставалось три дня. Я стала другой, но по-прежнему не представляла, что делать.
Что делать, что делать?.. Мама, поглядев, как всё валится из моих рук, постановила: отправляться на внеплановую пробежку.
Идея в принципе была неплоха. Да и погода вдруг разгулялась. Я накинула ветровку, надела лёгкие кеды. Кивнула Валентину Нотару, что тенью возник за спиной. Прыгая через три ступеньки, побежала из дома.
По улице, вдоль старого канала, прочь из города. По мосту, вдоль речки — и к каналу новому. Всё дальше и дальше, по дороге, по обочине, по тропинкам. Мимо причалов, каких-то кустов, мимо зарослей крапивы и вербы. Здесь часто ходят суда, хотя в целом канал выглядит скорее очень широкой канавой. Но вода совсем рядом, под боком, ощущалась живой. Словно подталкивающей меня, несущей на невидимых волнах. Лёгкие от её близости переставали гореть огнём, ноги двигались всё быстрее.
Я неслась, подгоняемая собственной неуверенностью. Убедившись, что рядом никого нет, обернулась на Валентина. Тот понятливо кивнул, подхватил меня на руки, в два прыжка перемахнул через водную гладь. Опустил на той стороне, и я свернула к озеру, по заросшей тропинке выскочила на берег. Кеды оставила под приметным камнем и дальше бежала уже босиком. По песку, по мелководью, огибая кусты, прыгая по камням и скалам. Всё быстрее и быстрее, словно пыталась обогнать неуютные мысли. Чего я на самом деле хотела? Какой видела свою дальнейшую жизнь?
Заходящее солнце слепило глаза. Наверное, потому я и не увидела их, пока не стало уже слишком поздно.
Говорят, во время войны именно так истребители заходили для боя: шли в атаку со стороны светила. Тени вынырнули откуда-то из глубин огненного диска, упали с неба, стремительно и абсолютно бесшумно. Заметить я ничего не успела. Просто Валентин возник рядом, вскинул руку, и над нами раскрылась тонко-золотистая вязь. Первый, самый опасный удар расплескался о подставленный щит.
По ушам ударил беззвучный хлопок. Золотые узоры на прозрачной сфере щита потемнели, потом вспыхнули алым, а потом и вовсе погасли. Волной воздуха меня почти сбило с ног. Качнулась маятником, восстанавливая равновесие и одновременно уходя от пикирующей тени. Над головой бесновалась птичья стая. Белые и серые крылья, длинные шеи, горящие в буквальном смысле пламенем взгляды. Это что, гуси-лебеди? А почему тогда когти? Да и не бывает птиц такого размера!
Валентин отшвырнул меня прочь, уводя с траектории новой атаки. Свистнуло копьё, и один из «несуществующих» лебедей рухнул вниз. Земля от удара вздрогнула, а потом застонала. Будто несокрушимая твердь не в силах была терпеть прикосновение твари.