В какой-то момент оказалось, что Валентин сражается конным. Скакун его чудился огромным, сивым и дико злым. А ещё был покрыт с головы до хвоста той же плотной чешуйчатой бронёй, что и всадник. Жеребец вертелся на месте, огрызался и бил копытами, будто вовсе не чувствуя лишнего веса.
Нотар вскинул руку, и в пустой ладони возникло очередное копьё. Бросок, и оно впилось под крыло изготовившейся к атаке твари. В руках всадника снова появилось оружие, и Нотар ударил вслепую, останавливая удар справа. Птица в ответ шарахнулась в сторону. А потом вытянула длинную шею, да как плюнет огнём! Валентин едва успел щит поставить, прикрывая нас обоих от жидкого пламени.
Я же скорчилась на земле, не зная, куда ползти и что делать. Откатиться в сторону — подставиться под удар. Жаться к беснующемуся коню — затопчут! Ну и мешать ещё буду.
Снова волна липкого, точно масло, огня. Да чтоб этих куриц всех ощипало, да в супе сварило! Делать-то что?
Золотая брошь, приколотая на футболку, ощущалась обжигающим грудь угольком. Я сосредоточилась, свивая поток. Вода в озере дрогнула, завертелась спиралью. Поднялась в воздух тонко закрученной нитью. Хлестнула, метко сбив пикирующую с неба гадость. А я вскрикнула, от болевого шока почти теряя способность дышать. За пазуху будто раскалённый прут сунули, ткнули прямёхонько в сердце. Эхом боли сжало шею и горло.
Твари как-то мешали, не давали свободно касаться собственной силы. А если «глушат» меня, то, скорее всего, то же самое и с Валентином. А может, и хуже, он ведь вообще не отсюда.
Я с хрипом потянулась снова к близкой воде. Это просто боль. Просто преграда, сквозь которую надо пробиться. Один раз я уже справилась, нанесла удар. Значит, сумею и дальше. Озеро заволновалось, плеснуло на берег волной — но и только. От нестерпимого жара свет перед глазами померк.
А потом меня ударило и выдернуло наверх, точно привязанный на верёвочку бантик. В роли кота, гоняющейся за игрушкой, видимо, выступал Валентин.
Втянула воздух, раздвигая горящие лёгкие. Попыталась понять, что происходит.
Меня тащил по воздуху лебедь с неправильными хищными лапами. Сжимал когтями в районе груди, заставляя рёбра трещать. Больно было так, словно внутрь стекла толчёного сыпанули. Я вывернула шею, пытаясь разглядеть, что там наверху. В воздухе над головой вздымались непомерного размаха крылья. Как такие огромные птицы могут летать? Каким волшебством? И как мне его нарушить?
Яркой вспышкой сверкнула стрела: серый лебедь, летевший чуть впереди, дёрнулся и вывалился из клина. Снова сверкнуло, завизжало, и снова сбитая птица.