Пока убирала со стола, пока мыла посуду, отец собрался в дорогу. Перед дверью нагнала его, набросила торопливо ветровку, напросилась проводить до машины. Тут недалеко было — спуститься по лестнице, выйти во двор. Бабульки, что сидели на скамейке у входа, проводили нас хищными взглядами.
Борис закинул сумки в багажник, погрузил коробку со стиральной машиной «Малютка». Обнял меня крепко-крепко. Я в свою очередь вцепилась в отца, боясь отпустить.
— Не хочу ни в какой другой мир, — пробормотала упрямо ему в плечо. — Там красивые миражи. И скрывающийся за ними ужас.
— В принципе, меня устроит, если мои дети останутся здесь, — тихо и задумчиво пророкотал товарищ Белов. Стоявший за его спиной Валентин в удивлении приподнял брови. — Старт я вам обеспечу, комфорт тоже. В этом мире есть, куда развиваться, и прогресс идёт в нужную сторону. Если внуки потом решат захватить власть над планетой — их дело. Планете это пойдёт только на пользу.
Я замерла, зажмурив глаза. Конечно, папа всегда на моей стороне. Какие могли быть сомнения?
А он вздохнул глубоко и продолжил:
— Не торопись принимать решение, дочь. С братьями твоими пока не понятно, но тебе здесь будет и тяжко, и тесно. Сила уже пробудилась. Или ты овладеешь ей, или она тебя в себе растворит.
Он прижал меня на прощанье к груди так сильно, что это было почти больно. Сел в машину. Дал по газам.
Я какое-то время смотрела вслед скрывшемуся за поворотом побитому армейскому козлику. Покосилась на комита Нотара: тот стоял рядом, в своём тяжёлом кавалерийском доспехе, с мечом на поясе. Древний катафрактарий выглядел абсурдно и неуместно в обшарпанном нашем дворе, между заросшей лопухами клумбой и покосившейся старой беседкой. Византиец был прекрасен, расслаблен, внимателен. И совершенно никуда не спешил.
Кажется, это называлось словом «телохранитель». И будет он со мной до конца лета. Безопасность не вечна, это время следовало использовать с толком.
Я решительно повернулась к парадной. Учёба, да? Хорошо, пусть будет учёба. Не буду торопиться, упрямиться, делать глупости. Возьму всё, что мама готова мне дать.
А в сентябре я приму решение.
Единственно верное.
Это лето запомнилось мне чередой долгих, пасмурных дней, заполненных — работой, работой, работой. Мама честно пыталась упихнуть в пару месяцев знания целой жизни.
Правда, под «базой» она понимала совсем не то, что представлялось мне изначально. Так, самым важным, жизненно необходимым навыком, с точки зрения Айли из Чёрного камня, оказалось обычное рукоделие. На первый взгляд почти не волшебное.