— Это Черкассов! Назар Черкассов!!!
О боже…
Имя.
Оно прорезает спокойствие кабинета как лезвие гильотины. Острое, отточенное, отсекающее
настоящее от прошлого.
Только не он!
Сначала во мне остается просто пустота. Звенящая, абсолютная. А потом звук как будто
выключается, и я уже не слышу ни гула компьютера, ни собственное дыхание. Мир вращается с
оглушительным болезненным треском. Вслед за ним накрывает волна. Жар, поднимающийся от
самого сердца, и тут же ледяной пот проступает на спине. Пальцы немеют, сжимая ручку,
которую я все еще держу. Невыносимо горький вкус появляется во рту.
Меня начинает трясти. Изнутри. Мелкой, предательской дрожью, которую отмечаю только я.
Ощущаю, как кровь отливает от лица и по спине бегут мурашки.
— К-кто? — это не вопрос. Это неожиданный, едва слышный писк. Попытка заставить мозг
перезагрузиться, осознать услышанное.
— Назар Черкассов! — с наслаждением повторяет Максим Андреевич, наклоняясь вперед. —
Легенда, Анна Юрьевна! Настоящая легенда! Я до сих пор не могу поверить, что он согласился.
Для нас это не просто переход, это знак. Сигнал всему хоккейному миру, что теперь мы будем
победителями!
Он продолжает говорить: его слова о тактике, мотивации, медиа-шумихе превращаются в
бессмыслицу. Я вижу, как двигаются его губы, но не улавливаю смысла. Весь мой мир теперь —
это имя, выжженное на сердце. Назар.
Тот, чье лицо я когда-то видела последним перед сном и первым после пробуждения. Чей смех
был для меня музыкой, а уход стал катастрофой, изменившей всю мою жизнь.
И теперь он вернулся. Даже не в мою жизнь, а в команду, которую я курирую как спортивный
врач. Прошло столько лет, а я, сидя в собственном кабинете, за своим личным столом, снова
чувствую себя той самой студенткой Аней, сердце которой только что разбили на миллион
осколков. И эти осколки сейчас режут меня изнутри, напоминая, что некоторые раны не
заживают. Они просто ждут удобного момента, чтобы снова начать кровоточить.
Максим Леонидович, не замечая — или делая вид, что не замечает — моей странной реакции,
продолжает, переходя к сути дела. Его голос вновь обретает деловую твердость.
— Я понимаю, что это… неожиданно. И для клуба в целом, и для вас как для врача, на чьи
плечи ляжет основная работа. Именно поэтому я и пришел к вам лично.
Заставляю себя оторвать взгляд от папки и посмотреть на него. Собираю все свое
самообладание, какое только есть в запасе. Семь лет, что отделяют меня от той Ани, которая
могла позволить себе разбиться о чье-то имя.
— Я понимаю, Максим Леонидович. Работа есть работа. Что конкретно вам нужно?