Черкассов замедляет шаг, останавливается передо мной. Я откидываюсь на спинку кресла,
стараясь не впиваться в него глазами.
Только тут наша встреча происходит по-настоящему. Он резко прищуривается, едва-едва
приоткрывая рот. Легкая, почти невидимая рябь пробегает по его невозмутимому лицу. Он
замирает на пару мгновений. Я вижу, как его мозг в долю секунды перебирает файлы памяти,
сопоставляет черты и выдает шокирующий результат.
— Аня?
Вот так, уже не «Анна Юрьевна». Вырвавшийся шепот полон абсолютного оглушающего потрясения.
В мужских глазах, где только что плескалась отстраненность, теперь проносится ураган: шок,
недоверие, попытка осознать и принять. Он смотрит на меня, оглядывает мой кабинет, взглядом
задерживается на табличке на столе, и я угадываю, что рушится картина его понимания. Он явно
не ожидал, что та Аня, которую он оставил в прошлом, теперь стоит на соседней
профессиональной вершине с ним.
Назар первый приходит в себя. Делает едва заметный вдох, и непрошенная буря в его зрачках
стихает, снова уступая место размеренной глубине. Но напряжение в уголках губ выдает его. А
еще я подмечаю крохотные морщинки в уголках глаз.
— Анна Юрьевна, — поправляю его.
— Прошу прощения, — мужской голос вновь обретает твердость, но теперь в нем отчетливо
слышна осторожность. — Анна Юрьевна. Неожиданно…
— Согласна, — мой собственный голос звучит хрипло. Я откашливаюсь, пытаясь вернуть ему
профессиональную бесстрастность. — Присаживайтесь, Назар. У нас с вами много работы.
Он кивает, коротко и деловито, и занимает место напротив. Сидит с прямой спиной, ладони его
плавно опускаются на колени. В этой позе нет ни капли прежних дерзости и беспардонности,
только собранность и почтение. Наконец признал во мне специалиста?
Я пытаюсь делать вид, что все в порядке, но между нами висит много невысказанного. Похоже,
этот «чисто рабочий вопрос» станет для меня самым сложным испытанием в жизни.
Я лихорадочно обдумаю, с чего начать, хотя делала это десятки раз. Назар сидит напротив, и
его размеренный изучающий взгляд просто невыносим.
— Как ты? — вдруг раздается безбрежный вопрос, и я поднимаю голову, отрываясь от бумаг,
которые мне выслал Максим Леонидович. Чтобы переварить, мне требуется около минуты.
— У меня все хорошо. Спасибо.
— Это впечатляет. Ты добилась того, чего хотела, — он произносит это хрипло и участливо. —
Я… восхищен.
Удар. Особенно громкий, а дальше сердце выравнивает ход.