И я рванула мрачная и ругающая себя по комнатам, выбирать промежуточную ступень для побега в Безвластные земли.
Ничего нового не узнала. Радхары спали, развалившись на кроватях. Ну повисела я над ними, послушала их храп. И что? И ничего. По фиг. Какая разница, к кому я попаду, в конце концов. Что говорил Керрг? Колыбель в середине материка. Значит, все дороги ведут туда. А оттуда уже в не охваченный радхарами сегмент, там, где царит полная анархия и где нет законов. Но и нет рабства. Зато ужасов хватает, ну плевать, все равно лучше, чем здесь.
И я полетела к своему телу, тщательно продумывать план побега.
Утром, когда первые лучи робко осветили мою комнату, в голове уже сформировался четкий рисунок. Я открыла глаза и улыбнулась.
—Привет, новый день. Надеюсь, сегодня у меня все получится.
Надела единственное платье. Заплела волосы в косу и уложила ее в кичку, села ждать служанку. Дига постучалась за минут десять до завтрака.
—Дига, сядь рядом. У меня есть к тебе серьезный разговор.
Служанка удивилась, но ничего не сказав, присела на кровать.
—Ты говорила, что мечтаешь о мастерской?
Она недоуменно кивнула.
—Хочешь сегодня заработать недостающие камни?
Сомнение возникло в ее глазах, но покусав губы, она спросила:
—А что делать надо будет? Убивать кого, я не буду, госпожа? Или что-то плохое творить.
—Нет, нет — успокаивающе сказала я — ничего противозаконного. Тебе надо на какой-то срок стать плохо видящей.
—В каком смысле?— протянула Дига.
—В том, что ты плохо разглядела меня, из-за какой-то, может, болезни или ударилась головой. Можешь заранее придумать причину и огласить ее на завтраке.
—Зачем?
—Затем, что ты не поймешь и не заметишь, как вместо меня здесь появится другая девушка. И именно ее ты будешь считать своей госпожой.
—Ничего не поняла.
Я вздохнула и продолжила. Да, служанки были слабыми звеньями в нашем плане, и предлагая ей вариант отмазки в случае ослабевшего зрения, я ей давала шанс, если что избежать наказания.
—Я хочу поменяться местами с наложницей, которую отправляют к тысячнику. Влюбилась я в него, понимаешь. В гаремах до нас дела никому нет. Имен не помнят, сколько мы здесь — тоже с трудом. Когда распорядитель гарема поймет, что что-то не то — признаваться точно не будет. А девушка, оставшаяся вместо меня, скажет ему, что случайность произошла, ошибка. Меня повели, а ее оставили. У тебя зрение упало. У ее служанки тоже — может съели что не то.
Девушка посмотрела на меня изумленными глазами и раскрытым ртом. От этого я себя кардиналом Ришелье почувствовала резко.