Так что делать? Молчать или поговорить с ним? С одной стороны, пусть отвыкает, а с другой не заподозрит ли что? Надо обозначиться, но так, чтобы знал, что я все так же рядом, но к разговорам не расположена. Так и сделала.
—Привет — шепнула я на ухо повелителю. Тот вздрогнул, но как-то расслабился.
—Занят смотрю, ну и ладно. Завтра прилечу. Или вообще послезавтра.
И не успел он даже дернуться, как я отлетела в сторону.
—Сейчас вернусь — бросил он тысячникам и перешел в соседнюю комнату.
—Душа — позвал он.—Катя .
Но я не откликалась. Смотрела на него через окно и молчала. Потом улетела к себе.
Что-то меня тревожило. Что-то в моем плане не стыковалось. Но что? Гоняла его и так и эдак. Потом поняла. Танцы эти дурные. Если он вызовет нас на смотр, и я , то бишь Корова не придет, то это может вызвать подозрение. Почему это одна вдруг не явилась. А если стукнет ему в голову что-нибудь и он потащится посмотреть на больную. Не тешу себя сильной мыслью, что он мог запомнить мое тело, но вдруг.
Надо вывести из строя человек десять — чтоб наверняка. Съели что-то.
Время настойки кончилось, и я проснулась. А если им мои сонные капли накапать? Нет. Испугаться могут, что заклятье не снялось. Лекарей нагонят, шум поднимут. Плохой вариант. Нужно что-то для расслабления живота. С поносом сильно под барабанную дробь не попрыгаешь.
И когда пришла Дига с очередной партией просушенных вещей, задала ей вопрос про слабительное.
Умная девушка кивнула и сказала:
—Еще один синий.
Сильно умная оказалась.
—Иди к служанке Коровы, обрисуй всю ситуацию. Пусть делает вложение в свое фаворитское будущее.
Та радостно кивнула.
А я выпила две капли и полетела присматривать за всеми…
Корова, скрепя сердцем и зубами, выложила еще два камня. Почему два? Потому что служанки вошли в преступный сговор. И в сушильной комнате дружно посмеивались над госпожами. Кстати, горячий воздух там был совсем не магическим. В подвале была котельная, и рабы мехами загоняли его наверх. Вентиляторами работали посменно.
Близился час Че. Дига ворвалась ко мне как вихрь:
—Повозки прибыли. Наложницы с вещами сейчас грузиться будут.
Ну, с Богом, как говорится.
За дверьми в коридоре послышался звучный голос распорядителя гарема:
—Девушки, девушки. Все на выход. Сейчас мы проводим наших наложниц в путь.
Я нервно хихикнула:
—Хорошо, что не в последний.
—Выходим, выходим.
Я бухнулась в кровать. Натянула одеяло. Дига, как мать родная склонилась надо мной с чашкой.
Послышался шум открываемой двери:
—Выходим.
И следом голос Диги:
—Госпожа животом мается.
Я приподнялась, давая обозреть мое грустное лицо, и пролепетала: