О, почти как Зорька. Угадала я с Коровой.
— А меня Хумайя. Вот и познакомились. Теперь к нашим скорбным делам вернемся. Моя служанка согласна. Я ей пообещала два синих камня. Один я ей авансом дам. А ты, когда я уеду. Твоя как?
—Тоже согласна — успокоилась Корова.— точно так же – два синих. Я дам один. Ты, когда в повозку сядешь.
Я кивнула:
—А теперь приступим к деталям. По возвращении в гарем делаем так. Я ухожу, держась за живот к себе в комнату. Больше меня в гареме уже с открытым лицом никто не увидит. Если слуга зайдет проведать— повернусь раз, а потом буду под одеялом лежать с головой, повернувшись к стенке. Ты, когда окажешься в моей комнате — сделаешь то же самое.
Корова кивнула.
—А теперь по твоим действиям. Возвращаешься к себе и натягиваешь на себя паранджу.
—Это что такое?
—Ну это покрывало какое-нибудь, лучше черное, типа ты страдаешь. Глаза черным побольше подведи и так закутайся в него, чтобы только они и видны были.
Корова прищурилась, долго соображая, для чего это ей, но неуверенно снова кивнула.
—Но твоя задача не сидеть в комнате, а практически до отъезда шататься по гарему и нарываться на неприятности. Айку можешь оскорблять и ругательствами осыпать. К другим оставшимся приставать. Чтоб ты мелькала в этом одеянии весь день.
Тут Корова, не смотря ее некоторую недалекость, выдала умную мысль:
—А что я им скажу, когда они меня увидят через день снова?
—Хм, это хороший вопрос. А ты скажи, что повелитель узнал про тебя, опомнился и лично передал через слугу приказ тебя оставить, а другую отправить. Поверь мне, никто не пойдет подтверждать твои слова. А потом, если выйдет наружу замена — пожмешь плечами и скажешь, что подошел к тебе невесть кто, и сказал оставайся.
С каким уважением и восхищение посмотрела на меня Корова, я аж загордилась. Само́й приятно стало от такой продуманной комбинации. И следов не найти кто виноват в этой ситуации. Для всех, конечно, кроме повелителя. Керрг сразу поймет, откуда ветер дует, если узнает правда, кто такую многоходовочку придумал. Точно, сразу догадается. Но это потом. За это время авось потаскает к себе в постель рабынь заморских, накал сексуальный сбросит. От моих посещений отвыкнет и будет жить дальше своей жизнью. А я своей.
Теперь надо продумать последний акт Мерлезонского балета. А именно как нам местами с ней поменяться. И делать это надо в последний момент.
—Послушай, Ко…—я запнулась. Блин, чуть коровой ее не назвала. – Золька. Распорядитель гарема подношения принимает?
Та кивнула.
—Подойдешь к нему. Сунешь ему камень, лучше синий и попросишь о малости. Хочу, дескать, чтоб посланцев к тысячникам все гаремом провожать вышли. Заодно и на дворе ноги разомнут, а то кроме парка и дворца ничего там не видели. Типа ты хочешь приятное девушкам сделать напоследок и посулить прощальный подарок. Разменяй один синий на горсть красных — пусть во дворе всем раздаст по копеечке. Нам нужно, чтобы в этот момент гарем опустел.