И я изложила план наложнице. Что она согласится — не сомневалась.
—Я свою служанку буду уговаривать, ты свою. Договорились? Завтра сразу после завтрака встречаемся здесь и оговариваем детали.
Дамочка моя прямо окрылилась, и на крыльях любви она полетела к себе в комнату, прикидывать наличность. Даже не спросила, зачем мне эта перестановка понадобилось. Ну и прекрасно. Врать мне не придется. Я ее только успела спросить, когда их отправляют.
—Завтра. Вечером после ужина.
Я задумалась. Это плохо. А вдруг Керрг потребует, чтобы мы на танцы явились всем хором. Тогда Корова, под моей личиной, может на живот сослаться и не пойти.
А там ищи меня свищи меня. В повозку сяду, сразу сонной микстуры напьюсь и буду за дорогой следить. Сбежать успею , если что. Белыми нитками, конечно, план мой был шит, но какой есть.
Все, теперь спать. В начале к Керргу слетаю. Гляну, как он.
Керрг сидел на террасе с бокалом вина и ожесточенно о чем-то думал. Желваки гуляли, глаза были сощурены.
Светлячки уже отлетали свое, и в небе висел лишь один источник света-местная луна. Вот на нее-то и смотрел повелитель. Хотела поначалу подлететь к нему, и спросить, о чем задумался, но потом решила, что, наверное, не надо. Пусть привыкает к моему отсутствию. Нужно, чтобы, когда я убегу, хоть несколько дней, он был в неведении.
Затаив дыхание, зависла перед его лицом, всматриваясь в жесткие черты лица. Красивый был Керрг. Шрам на щеке, замеченный в первый день, практически исчез. Какая регенерация у них сильная. Правильной формы губы. Интересно, как он целуется всё-таки? Жадно, наверное? Все радхары жадные.
Он прав – жар вулкана в их крови. Но так же, как лава, они быстро превращаются в камень. Только нехрупкий поддающийся обработке. Нет. Гранит, мать его. Несокрушимый, и единственное, что может его изменить — вода. Капелька за капелькой. Тонкой струйкой. Но это уже не в этой жизни. Я грустно улыбнулась. Как там у классиков: «Жестокий мир, жестокие сердца». И в его сердце нет места Блуждающей душе.
И потом я с какого-то перепуга подлетела вплотную к нему и своими невидимыми губами прижалась к его губам. Первый и последний поцелуй. Керрг вздрогнул. Его глаза расширились, и он провел рукой по губам.
—Душа?
Он вскочил.
А я рванула прочь. Он меня ощутил? Как?
Меня отпустило только через несколько минут. Нет. Все. Хватит. Наэкпериментировалась. Включай голову, Катя! Что творишь? Опять намечтаешь себе мужика, а он поиграется и сдаст тебя шаману или дальше кому. Он тебе ничего не обещал, даже не раз повторял, что род и традиции стоят выше всего. Поэтому приходи в себя, дурра набитая! Полетели тысячника выбирать.