На войну! Скорее на войну!
— Как нога? Не сильно болит? — Сухая Рука подсел к костру, стрельнул взглядом, и стража из черных понимающе отошла в тень.
— Терпимо, — буркнул Мясо, но невольно попытался отодвинуться назад, к камням.
Сломанную ногу прорезала острая боль, и бывший казначей зашипел. Он настороженно смотрел на владыку, который словно окаменел. С ним такое бывало изредка, Сухая Рука, словно, щит незримый перед собой выставлял. Он становился молчалив, малоподвижен. И только его мерзкая скрюченная правая ручонка начинала сама собой подергиваться. Кажется, Хуакумитла сам этого не замечал. А вот он, Ннака, замечал прекрасно. И в такие моменты терпеть не мог своего венценосного друга… Бывшего друга.
— Да что ты на нее уставился? — скривил рот в недоброй усмешке владыка, проследив взгляд пленника. — Тоже веришь в байки про мою убивающую руку? Прекрати! Только не ты. Ты сам помнишь, из-за чего они возникли.
Ннака отрицательно мотнул головой. На всё сразу.
— Значит, так, горец мой разлюбезный, — начал зло цедить слова Сухая Рука. — Я за тобой по этим треклятым горам две пятерки дней бегал… Может быть, еще столько же пришлось, если бы ты ногу не сломал, и твои же земляки тебя тут не бросили… Короче, я заслужил правду! Расскажи мне, что ты вообще тут устроил.
Ннака посмотрел на Хуакумитлу. Без страха. Без раскаяния. Ногу снова прострелила боль, напоминая о воле богов. Чего уже отмалчиваться?
— Что желает знать володыко? — нарочито угодливо спросил он (что ему еще осталось, кроме как поязвить напоследок?).
Сухая Рука пропустил тон мимо ушей. О, он умел не поддаваться на подначки!
— Давно ты начал готовить заговор?
— Трудно сказать. С одной стороны — с самого начала. Я помогал людям. Кому советом, кому подарком. В какой-то момент оказалось, что многие люди мне должны. Не только простые, но и благородные. Они готовы выполнять мои просьбы. Но я ничего не просил. Я решил, что копить это полезнее, чем копить нефрит или воск.
— Понятно, — что-то сам себе отметил владыка.
— Что понятно? — нахмурился Ннака и тут же просиял. — А! Ты про все мои прегрешения, о которых со списком в зубах тебе сообщил этот мальчишка? Представляю, как вы ломали головы, гадая, куда же я всё это спрятал.
Хотелось рассмеяться в лицо правителю, но тело не хотело смеяться. Тело ничего не хотело. Разве что унять боль в ноге.
— Но я тогда не хотел устраивать заговоры. Я хотел всего лишь стать твоей Правой Рукой. Получитьто, что заслужил по праву. И по божескому и по людскому! — Мясо разволновался и понял, что это его до сих пор не отпустило… плохо. — Сколько людей я купил, чтобы они помогли уговорить тебя… Сколько долгов стребовал… Страшно представить. Вот после этого я и начал скупать всех, кого можно: и безродов, и вождей. А оцколи я давно подкармливал. Тех, на которых ты походом ходил, и где меня в плен взял. Они далеко живут, ребята Муравья до них и не добрались даже. А мои люди добирались. Подарки дарили, чтобы меня в горах добрым словом поминали.