— Фу, — сказала мама. — Сам бы кого-нибудь родил этот твой Димочка. Нам такой царь-государь не подходит. Как будто еще не навоевались!
— Вот! — прищелкнул пальцами Федор Иванович. — Чжурчжэней придавить нужно, это понятно. Но не так. И не сейчас! А по-умному, примерно через год или полтора… Хорошо подготовленным отрядом военных опричных магов, при хорошей ментальной поддержке и господстве в воздухе рвануть в Кайфын, стырить Богдыхана, доставить в Россию и осудить его к чертовой матери судом скорым и правым здесь, в Александровской слободе! Вот это будет финт ушами, как говорит наш общий знакомый Бабай Сархан!
— А так можно? — вытаращился я. — В каком смысле: стырить Богдыхана?
— Стану Государем — увидишь, — ухмыльнулся отец. — Но если шапку Мономаха наденет Василий, то мы проглотим это оскорбление от чжурчжэней. И авалонскую дрянь с упырями и всем прочим — тоже проглотим… А знаете почему? Потому что мы будем земщину ликвидировать. Потому что — экономически нецелесообразно!
— Ужасы какие ты, Федя, говоришь! — Мама наконец выпуталась из его объятий и стала убирать со стола. — А можно как-то, чтобы и ты царем не был, и без войны, и без всего вот этого? Я, конечно, девушка простая, сибирская, из глухой Хтони, но знаю, что в земских городах и деревнях сто пятьдесят миллионов человек живет! Они и есть — Россия, а не…
Она принялась собирать посуду, и движения ее были решительными. Отец тяжко вздохнул, встал, подошел к маме, обнял ее за талию:
— Был бы способ — я бы точно его использовал. По крайней мере — не стал бы ломать через колено, делал бы тоньше. Магию, скажем, в земщину можно пускать порционно…
— Ма-а-ам, — сказал я. — Он уже кое-что делает. Есть учебник по магии для цивильных, например. Но… А что, если есть способ?
Они оба синхронно хмыкнули. Отец — явно удовлетворенно, мама — недоверчиво. А я сунул руки в карманы и проговорил:
— Мне нужно деда увидеть как можно скорее. Это можно как-то устроить?
До этого самого момента у нас был очень уютный семейный ужин, несмотря даже на разговоры о политике. И, наверное, я его испортил?
Но папаша так не считал. Он совершенно спокойно сказал:
— Это мы обсудим. — А потом с показной суровостью глянул на меня, прищурившись, и спросил: — Ты мне вот что поясни, сын: какую такую фишечку ты тогда рассмотрел на ринге, а?
Химеры и папуасы
Ничего не предвещало пришествия матерой дичи, честное слово. Шеф вводил меня в курс дела, рассказывал о самых ярких фигурах в Госдуме и Госсовете, чтобы я знал, кого из ключевых деятелей мониторить и за кем присматривать. Мы просто сидели в кабинете перед огромным экраном, Рикович открывал изображения с разных камер, которые отслеживали происходящее в Александровской слободе, выхватывал лицо то одного, то другого политика и давал короткий комментарий типа: