— А если — в цари? — гнула свое мама. — Что тогда?
Федор Иванович ничего не ответил, он нахмурился и потер лоб. Он молча сидел минуты две, наверное, а я в это время блины со шкварками наворачивал, потому что политика политикой, а так вкусно поесть когда еще удастся. Мамины блины — это вам не пюрешка с котлеткой из столовки!
— Не хотелось бы, если честно, — вдруг признался цесаревич. — Ужас как не хочется быть царем! Братьев своих я сильно люблю, но они у меня — капитальные балбесы!
Он сказал это — и захлопал глазами, и замолчал на секунду, а потом выдал:
— Гос-с-споди, как же хорошо, когда есть кому это сказать честно и прямо, как на духу! Дашка, Миха… Как же мне вас не хва-та-ло!
Последние слова он просто выкрикнул и тут же ухватил маму за талию и усадил ее себе на колени, а мне растрепал волосы на голове. И выглядел он абсолютно счастливо. А говорил при этом страшные вещи:
— Если царем станет Дмитрий — у нас будет большая война. Мы схлестнемся с чжурчжэнями всерьез и вроде как за дело. Потому что вытеснить пару миллионов неугодных представителей оппозиционных кланов в Россию — это даже не подлость, это — натуральное скотство и прямой враждебный шаг. Как говорят в земщине, с больной головы на здоровую! Богдыхан просто взял — и ткнул горящей головней в медвежью берлогу. Два миллиона человек должны были перейти Амур! Просто представьте масштаб событий на Дальнем Востоке! Наш Государь ситуацию перевернул с ног на голову одним своим появлением. Знаете, что он сделал? Он внушил изгнанным кланам три простых тезиса: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!» Выжег эти слова каленым железом в мозгу каждого мужчины и каждой женщины из этих миллионов — и развернул обратно. И Богдыхану стало тошно, и до сих пор ему очень тошно… Но Государь лежит в настадрене, этом эльфийском ящике, почти мертвый, потому что два миллиона человек — это…
— Это выше человеческих сил, — сказал я. — Это слишком даже для Грозного.
— Понял, да? — взглянул на меня отец.
— Мы не всемогущие и не всеведущие, — тяжко вздохнул я. — И хорошо. И слава Богу!
— Истинно так! — кивнул он. — А Дмитрию хочется отомстить. Он считает, что пострадал престиж богохранимого отечества! Димочка хочет принудить Цзинь к вассалитету, силой оружия обложить их данью и назначить лояльного Богдыхана. У него и кандидат есть. Кандидатка… Дима — мужик хороший, но настоящий дуболом в таких вопросах. Он знает, что мы победим в течение пары лет, это неизбежно. И знает, что все это знают — наши, чжурчжэньские, авалонские, османские — вообще все. И никто не сможет нашей победе помешать. А полмиллиона потерянных солдатских жизней в перспективе для него — ну, такое. Необходимые издержки. Нас двести миллионов, всех не перестреляют. И вообще — бабы новых нарожают.