— Они думают, что тут у них охотничьи угодья! — стукнул по столу Афанасий. — А тут люди живут, такие же подданные Государя! Как они говорят? «Туземцы»? У-у-у-у, табашники!
Слово за слово — мы и не заметили, как он уговорил нас взять с собой пару писем и небольшую передачку: мол, мы всяко быстрее на Большой Земле окажемся и до почтового отделения доберемся. Клюква сушеная, медок, какие-то еще мелочи… Такой хороший папашка, получается. И подозрения, которые поселились во мне из-за его щедрости, рассеялись: у него имелась своя выгода, и это все объясняло. А еще Афанасий деньги нам совал, за пересылку — гораздо больше, чем требовалось. Но вместо денег я стребовал у него истории!
— Вы же здесь давно живете, дядька Афанасий? — поинтересовался я. — А вот расскажите: лет двадцать, восемнадцать назад не было ли тут каких-нибудь громких происшествий, чтобы там фигурировал рыжий маг с разными глазами и с волшебным мечом?
— А? Двадцать лет назад? Ого! Это ты хватил, конечно… Нет, ну… — Он хэкнул, махнул еще раз водки, задумался, а потом заорал на весь зал: — А-а-а-архи-и-ип!
На секунду смолкли разговоры и звон столовых приборов, все возмущенно зашикали, но стражник приподнялся, обвел тяжелым взглядом кабак — и всё смолкло.
— Они у меня вот где! — Он показал свой огромный кулак. — Архип, где ты там? Ходь сюды!
Архипом оказался повар с кухни. Он — в довольно чистом переднике и колпаке на обстриженных под горшок волосах — шел к нам и вытирал волосатые руки полотенцем. Его полное лицо было гладко выбрито, на первый взгляд повар казался человеком неплохим, добродушным. Громоздкая фигура Архипа ловко маневрировала между столов, стульев и подавальщиц, которые сновали по залу с подносами.
— Чего орешь, Афанасий? В сотники выбился — думаешь, тебе все теперь дозволено? — спросил он. — Дык щас по кумполу тебе дам, дубина стоеросовая!
Как только он заговорил, фамильное сходство стало очевидным. Судя по всему, Архип был старшим братом Афанасия!
— Да ладно, че ты… Тут вот ребята — хоть и табашники, а люди приличные, — спрашивают про какого-то рыжего мужика, что у нас тут якобы приключался, лет двадцать назад… — поскреб бороду стражник. — Волшебник, с мечом.
— Дык! — сказал Архип. — Я его помню. Я ж тогда уже тут работал. Он хорошо кушать не умел, все время торопился! Придет, возьмет, скажем, оленину в брусничном соусе и лопает ее так, будто это репа пареная: ам-ам-ам, встал и пошел! Торопыга такой, суетливый! Вот на тебя чем-то похож! Глазами! Родственники, что ли?
Мы с Элей переглянулись. Похоже, отрицание отрицания сработало не только на меня! Или, может быть, если узнавание не имело в виду какие-то конкретные пересечения с социальным статусом и происхождением — то никакого блока не стояло?