— То иди, я тебя уже поцелую! — Она обняла меня и встала на цыпочки, чтобы поцеловать. — Ужас, тебе надо бриться, точно.
Некоторое время мы так и стояли под этими облетевшими яблонями, а потом Эля спросила:
— А ты мне покажешь? Ну, Чертоги Разума, портреты… Я не знаю… Очень интересно, понимаешь?
— Ого! — Я просто физически почувствовал, как у меня загорелись глаза. — Мысль! Даже — вопрос! ВОПРОСИЩЕ! А могу ли я кого-то провести в свою Библиотеку специально и что из этого будет?
— Давай рассказывай все по порядку, когда, что, какая библиотека⁈ — Элька чуть не прыгала от любопытства.
Это была чудесная девушка, даже, наверное — самая лучшая из всех в мире. Если ради того, чтобы ее встретить, нужно было пережить некоторое дерьмо, которое со мной случалось в жизни — что ж, вполне… Вполне справедливая цена.
— Кантемирова, — сказал я. — Или мы в итоге поженимся, или мне придется тебя убить.
— Фигу тебе, а не убивание, — показала она мне язык.
— О! Значит, формальное согласие у меня есть, — с довольным видом покивал я. — Тогда слушай: все началось в тот момент, когда Людвиг Аронович траванулся скоморошьим чаем…
Тайна
Вечером мы пошли в тот самый «барский» кабак — нас туда пригласил Афанасий. Он зашел за нами лично, весь нарядный, в красной шапке, кожухе с вышивкой и в модных сапогах с загнутыми носами. Все-таки есть место благодарности у местных, пусть и в частном порядке. Хотя, учитывая страсть этого бородача к трофеям — он вполне мог себе это позволить.
Стражник накрыл хлебосольный стол, центральными элементами которого стали натуральный гусь в яблоках и графин с водкой. Афанасий сильно огорчился, когда узнал, что я больше одной рюмки пить категорически отказываюсь, а Эля даже и пригубить не собирается.
— Ничего! — заявил он, собравшись с мыслями. — Усугубим сбитнем!
От сбитня мы отказываться не стали, так что вечер вошёл в привычную для Афанасия колею. Он рассказывал про здешнее житье-бытье, про сезонные миграции стад мамонтов, которые сбились из-за Бабьего Лета, об ордах дедморозов, что не так давно осаждали Гремучий, и избытке шкур, который в результате этого образовался. Ну, и нас спрашивал о новостях на Большой Земле.
— У меня ж сын и дочка там, в Иркутске, учатся, — пояснил он. — Как раз вот вашего возраста, по девятнадцать годков, двойняшки! Она по медицинской линии, фельдшером будет, он — на механика поступил! Я как вас увидел, так чего-то сердце защемило. Письма-то когда последний раз доходили…
Мы ему рассказали, что оба — тоже студенты, и поведали про наше задание для практики. Образцы, водичка, вот это вот все. А еще расписали в красках всякое странное и необычное, что встречали на своём хтоническом пути. Все-таки — дядька опытный, еще и из местных! Услыхав про Имбинский, он только пальцем у виска покрутил: мол, они там все ненормальные. Но укорот, который асаны дали клановым дружинникам — одобрил.