Водитель помогает открыть дверь, салфеток, что набрала, мало. По пальцам уже кровь сочится.
— Иван Иваныч, добрый день и спасибо. — Слышу знакомый голос и внутренне выдыхаю. Я не одна.
— Да не за что. Нужен ещё?
— Нет.- Валера сам забирает у меня дочь и несет в клинику.
Я за ним по снегу в сланцах. Не хватало ещё самой заболеть.
— Вовка где?
— Я у них оставила, ничего?
— Потом маме позвоню, чтоб забрала. — Идет с Дианой в приемное.
У меня выкручивалась, у него просто кричит, как будто силу чувствует.
Опускает на стол, придерживает и отодвигает салфетки, осматривая рану. Ему достаточно взгляда, чтобы оценить все. Я отворачиваюсь, от вида глубокой раны меня мутить начинает.
Как сложно быть врачом. Нервы нужны крепкие.
— Надо зашивать, но она так кричит, не держать же ее. Я сейчас, с анестезиологом переговорю, Придется мини-операцию сделать. — На меня взгляд поднимает. — Доверяй мне. — Безмолвно киваю. — Подготовьте документы. — Доронин говорит медсестре и разворачивается ко мне. — Без твоей подписи я ничего не сделаю.
Валера накладывает стерильную повязку, показывает, как прижать правильно и держать. Сам идет в смежную комнату, кому-то звонит.
Я прижимаю дочку к себе. Она упирается. Не хочет на руки. Соска. Точно. Ищу в сумке спасительное средство, но тщетно. Его она тоже выплевывает. Не хочет, чтобы ее касался кто-то. Не понимает, почему так больно.
— Малышка, не плачь, всё хорошо будет. Я обещаю, детка. — Прижимаю к себе Диану и качаю сильнее, чтобы хоть чуть-чуть успокоилась. Невыносимо. И хуже от того, что я не могу ничего с этим сделать.
Не могу забрать боль. Не могу ее даже уменьшить. Она кричит громче, я с ней рыдаю на пару от бессилия.
— Папочка сделает тебе операцию и ничего болеть не будет. Чуть-чуть потерпи. Я с тобой буду.
— Ева, — окликает Доронин. Я оборачиваюсь и замираю под его взглядом. Сколько он тут стоит и что слышал? Рядом с ним ещё один мужчина. — Есть что-то, что я должен узнать перед операцией?
Слышал, не слышал?
Но сейчас не надо ему думать об этом. Наверняка много вопросов будет, отвлекаться начнет. Пусть делает то, что должен, я потом расскажу. Обещаю.
Пусть только с ней все будет хорошо, и я обещаю рассказать.
— У неё, кроме приступов, врожденный порок сердца.
— Твою.… — Доронин осекается и не договаривает. Эта информация сейчас им нужнее.
— Что конкретно? — переспрашивает второй врач.
— Открытый артериальный проток.
— Кардиолога вызову сейчас.
Доронин оставляет нас, врач-анестезиолог спрашивает меня об аллергии, других заболеваниях. Тут все четко и быстро. Ещё один врач появляется, просит успокоить ее, но как? Я бы с удовольствием.