Азрот медленно кивнул, его глаза — два глубоких колодца без дна — впились в кристалл.
— То, о чём ты говоришь, Александра, требует не просто магии. Это требует самоубийства, возведенного в абсолют, – демон все еще надеялся найти другой выход.
— Нет, не самоубийства, — поправила я, ощущая, как внутри, в самом центре груди, начал разгораться знакомый жар, обещающий испепелить меня изнутри. — Жертвы. Осознанной.
Я подалась вперед, и свет свечей скользнул по моим волосам.
— Осколок… через него я должна буду наполнить чашу теней Зинтары своим пламенем. Но это не просто отдача силы. Я должна буду отдать свою суть. Моё пламя, моя связь с Источником… они истощатся, станут слабыми, почти потухшими. Это выжжет меня изнутри, оставив лишь оболочку.
Хашим поднял на меня свой взгляд, и в его глазах я увидела тень ужаса, смешанную с непоколебимой верностью. Он понимал последствия лучше, чем кто-либо. Он целитель, он знал цену пустоты.
— А Зинтара? — тихо спросил он. — Что будет с ним?
— Через чёрную сферу он должен будет отдать часть своей связи с миром теней в чашу смертного покоя, — я указала пальцем на Хашима. — В твою чашу, Хашим. Только так структура его магии станет достаточно плотной, чтобы удержать мой огонь.
— А ты? — Хашим положил перо на стол, и его голос эхом отразился от стен. — Что передам я?
— Твоё перо, — сказала я, чувствуя, как пересохло горло. — Используя его, ты передашь магию смерти в чашу огня, которая будет стоять передо мной. Это создаст замкнутый цикл. Огонь питает тени, тени питают смерть, а смерть замыкает пламя. Трёхстихийный дисбаланс, который схлопнется сам в себе. Идеальный барьер. Печать, через которую не пройдёт ни одно существо с Пятого материка. Ведь они — чистая, несбалансированная энтропия. Они всего лишь ищут гармонию, чтобы нарушить её. А наш круг… он станет для них стеной из абсолютного Парадокса.
— Вот именно — я передам тебе магию смерти! – сказал Хашим с отчаянием в голосе.
В комнате повисла тишина. Тяжелая, ватная тишина, в которой слышалось, как судорожно бьется моё сердце. Азрот поднял руку, потирая переносицу.
— Ты предлагаешь связать вас узами, которые невозможно разорвать. Если один из вас дрогнет, умрут все трое. Даже Зинтара, которого я сам бы убил прямо сейчас.
— Я знаю. Я готова попробовать, но умирать не хочу! — я сказала это не гордо, нет. Я сказала это с отчаянием человека, который видит бездну, но знает, что падение в неё — единственный способ спасти тех, кто стоит за спиной.
Именно в этот момент дверь гостиной распахнулась с таким грохотом, будто в неё ударили тараном. Мы все вздрогнули, вскочив со стульев.